Танцы на осколках (СИ) - Юлия Пасынкова

Пятеро фигур в походных плащах, с низко надвинутыми капюшонами, остановили коней. Один из них снял арбалет со спины и направил Бресту в грудь, остальные вытащили мечи из ножен.

- Кто это у нас тут? Неужто тот самый стражник, который имел наглость обокрасть барона Гжевика? А рядом кто?

Брест, даже не пытаясь достать оружие, спокойно стоял. Трое охотников за головами соскочили с коней, держа мечи наготове. Они подошли к притихшему наемнику и воровке, уверенные в собственном превосходстве.

Брест примирительно поднял руки:

- Мужики, погодите, давайте погуторим.

Двое молча зашли с боков. Третий конник схватил девку за плечо и выдернул ее вперед:

- Что с ней будем делать, Орлик?

Орлик – всадник с арбалетом, по-видимому, был главным среди них:

- Берем с собой, в городе разберутся кто-такая.

Мужик молча скрутил воровке руки за спиной.

- Полегче, упырь, - оскалилась та.

Конник дернул ее за волосы и зашипел прямо в ухо:

- Строптивая? Люблю таких. Поговори еще, радость моя, дай мне повод тебя успокоить. – Он вытолкнул девку в грязь. Та упала на колени, но кое-как поднялась.

Двое других конников принялись вязать руки Бресту.

- Мужики, я все понимаю. Но вы не того берете. Это она украла камень, - он кивнул в сторону поднимающейся из грязи воровки, - Я сам сейчас разыскиваю его, чтобы вернуть.

Конники захохотали.

- Как вы всегда складно поете, - отсмеялся Орлик. – И подельников своих тут же сдаете, когда хвост прижучит. Эй, ты? Как там тебя? Мне насрать  на тебя с твоей подружкой. Мы доставим вас в город, получим свое золото, а там пой в уши барону, что хочешь, усек?

Он повернул коня, давая понять, что разговор окончен. Мужики почти закончили связывать Бреста, но тут из пелены дождя показался еще один всадник с тускло сверкающим лезвием в правой руке. Он наскочил на ближайшего мечника, сидящего в седле. Перепрыгнув коню на спину, незнакомец резко стегнул мечом по незащищенному горлу мужика. Всадник захрипел, пытаясь зажать страшную рану - из нее толчками хлестала багровая кровь. Лошадь, учуяв терпкий запах, встала на дыбы, сбросив обоих. Остальные кони испуганно заржали, бросаясь врассыпную. Брест воспользовался общей неразберихой: ударив под дых одного мужика, откатился в сторону от другого. Воровка, не дожидаясь команды, развернулась и со всей щедростью дала коннику в пах. Тот, скрючившись, упал в лужу, тут же получив удар сапогом в лицо. Девка отыгрывалась, как могла.

Брест освободил себе руки, увернувшись от занесенного лезвия. Поймав кисть нападающего, он вывернул ее до хруста, перехватив меч. Воровка, воспользовавшись моментом, подобрала оружие у истекающего кровью мужика и принялась разрезать веревки. Незнакомец, появившийся так внезапно, выхватил кинжал из ножен, и уколол вбок коня Орлика. Тот, заржав от боли, поднялся на дыбы, сбросив арбалетчика. Орлик не успел подняться, как животное в панике наступило ему на голову. Послышался неприятный хруст: мужик последний раз дернулся и затих.

В ту же минуту воровка, разрезав веревки, бросилась за арбалетом, валяющимся рядом с трупом. Но ее опередил один из охотников. Он выхватил оружие у нее из-под носа и нажал на курок. Арбалетный болт насквозь прошил худое тело, отбросив его назад. Перезарядить оружие мужику не дали, Брест  подскочил сзади и нанес удар мечом, пробивая кожаный доспех. Конник ошалело развернулся, выпучив глаза, но полученная рана оказалась смертельной - он упал лицом в грязь и затих.

Брест грязно выругался, вытащив меч из трупа. К нему подошел, стаскивая с головы капюшон, неожиданный помощник. На наемника смотрело молодое женское лицо, которое еще несколько часов назад улыбалось ему в корчме.

- Ты? – ошалело спросил мужчина, - Ладно, потом объяснишься, надо сначала со всем этим разобраться.

Он подбежал к неподвижной воровке, приподнял ее из грязи. Дождь, уже не такой сильный, продолжал размывать землю. Лужа под девкой окрасилась в багровый цвет. Из её спины торчал наконечник арбалетного болта, сама она была еще в сознании, но изо рта с хрипами шла кровавая пена -  было пробито легкое. Брест понимал, что ничем помочь уже нельзя. Воровка собралась с последними силами и схватила наемника за нагрудник:

- Ненавижу… - прохрипела она, - Только не хороните меня… И не сжигайте… Оставьте так… Прошу. – Она затихла, обмякнув на руках и уставившись остекленевшим взором в никуда.

Наемник опустил ей веки, подняв тело с земли, отнес к краю дороги. К нему подошла девушка из корчмы. Мужчина положил труп на листву и посмотрел на служанку:

- Тебя как звать-то? – внезапно спросил он.

- Милка, - отозвалась та.

- Ясно. А то я ведь даже ее имени не ведал, - он кивнул в сторону мертвой воровки.

Их отвлек стон за спиной, там приходил в себя выживший всадник. Брест пошел добивать раненых. За ним тенью последовала служанка. Прикончив мужика, дабы тот не мучился, наемник проверил остальных, велел Милке изловить лошадей, а сам принялся собирать вещи с павших. На них были добротные кожаные доспехи с темными масками, закрывающими лицо. Брест огляделся кругом, присмотрев конника с похожей фигурой, снял с того доспех. Скрывшись в листве, через некоторое время он вернулся полностью облаченный в легкую броню. Та сидела на нем как влитая. Милка, подогнав к нему изловленных коней, удивленно уставилась на него.

- Что? – поинтересовался наемник, поправляя наручи.

- Да, так. Ничего, - промямлила служанка и отвернулась от него, скрывая выступивший румянец.

Брест собрал весь скарб, сгрузил его на пойманных лошадей. Троих так и не изловили, те унеслись прочь, испуганные схваткой. Мужчина оглянулся на раскиданные тела:

- Отнесем их до деревьев. – Скомандовал он.

С Милкой они оттащили с дороги изувеченные трупы, пряча их тут же в кустах.

- Надо бы похоронить, но времени нет, - задумчиво пробормотал Брест. – Пес его знает, кто из них оборотится в нежить при первом же полнолунии.

Он перевернул тела и, вытащив кинжал, перерезал всем подколенные жилы, включая воровку.

- Теперь, по крайней мере, не встанут, - он запихнул нож обратно в ножны. – Теперь с тобой разберемся. Что ты тут делаешь, и где научилась так скакать, м? – мужчина обратился к ожидающей его девице.

Милка, поглаживая шею фыркающего коня, потупила взгляд:

- Сама я из полянцев. Отец конюхом был, лошадей объезжал да меня с ними ладить учил. За себя постоять тоже он натаскал.

- А как ты здесь оказалась-то, голуба? – Брест пристально всматривался в лицо служанки, стараясь прочесть ее.