Горячая зола - Касси Эдвардс

Повсюду горели крошечные костерки, мерцающие в вечерних сумерках, бросая причудливые тени среди вигвамов. Когда сменился ветер, до Мэгги дошел запах готовящейся на костре пищи и она поняла, насколько была голодна. Хотя Соколиный Охотник сказал, что они приедут в деревню раньше, это заняло у них большую часть дня и они ни разу не остановились, чтобы утолить голод.

Желудок ее изнывал, когда она приблизилась к кострам, где готовилась пища.

Однако все мысли о еде вылетели у нее из головы, когда Соколиный Охотник остановился у самого большого вигвама, находящегося в центре деревни на небольшом возвышении. Затаив дыхание, она рассматривала рисунки, выполненные на коже с внешней стороны жилища. Они были великолепно выполнены разноцветными красками.

Что-то еще привлекло ее внимание. Она даже слегка открыла рот от удивления, когда увидела красивого орла, отдыхавшего на шесте, установленном высоко над входной створкой вигвама. Он был привязан за одну ногу веревкой и как будто ожил, когда Соколиный Охотник подошел к нему с кусочком мяса.

Когда птица приняла угощение из его руки, Соколиный Охотник погладил красивую голову орла свободной рукой.

Вид этой явной любви между человеком и птицей согрел сердце Мэгги. Этот мужчина, вождь арапахо, действительно был необыкновенным.

Грусть вкралась в ее сердце от страха, что им придется расстаться, и она не увидит его больше никогда.

Как только он узнает правду…

Соколиный Охотник вытер руки о ткань, которая свисала с шеста птицы, затем переключил все свое внимание на Мэгги. Боясь, что он поможет ей сойти с фургона и таким образом обнаружит, что она намного тяжелее, чем должна быть, Мэгги спустилась сама до того, как он к ней подошел.

Она встретила его приближение улыбкой, хотя все внутри ее медленно умирало от сознания, что уже все скоро изменится для них навсегда. Ее сердце буквально вырывалось из груди, когда он двинулся к входной створке и приглашающе взмахнул рукой.

– Входи, – нежно произнес он. – Раздели это жилище с вождем Соколиным Охотником.

– Ты имеешь в виду, что здесь… я проведу ночь? – спросила она, не в состоянии унять дрожь в голосе.

– Если таково твое желание, тогда пусть так и будет. Именно так и должно быть, – сказал Соколиный Охотник, подняв входную створку. – Входи. Тебе будет предоставлена вода для ванны, чистая одежда и пища. Затем мы поговорим о наших чувствах.

– Ванна? – сказала Мэгги. Она старалась вести себя осмотрительно внутри вигвама.

– Ты примешь ванну, то же сделает и Соколиный Охотник, – небрежно пояснил он. – Дорожная пыль прилипает к лицам как мед, смешиваясь с потом, – продолжил он, гортанно засмеявшись. – Вот только запах у нее не столь хорош, как у меда, и на губах остается неприятный привкус.

Мэгги пыталась усмотреть юмор в том, что он сейчас сказал, но ее страх перед предстоящим разоблачением разрушил все, что показалось бы великолепным при любых других обстоятельствах.

Соколиный Охотник шел за ней, направляя ее к огню, который горел в центре жилища, где в земле было сделано небольшое углубление, выложенное камнями. Еда варилась на медленном огне в горшочке низко над пламенем.

Брови Мэгги поднялись от удивления, когда она обнаружила аппетитно пахнущую еду. Она уже знала, что у него нет жены. Он явно высказал свое желание, чтобы этот пробел в его жизни восполнила она.

– Но кто же тогда поддерживает в доме огонь? – спрашивала она себя. – Кто готовит пищу в большом котле? И кто содержит дом в такой чистоте?

Она осмотрелась. Вигвам был конической формы. Столбы, поддерживающие его, покрывала подкладка из кожи, разрисованной письменами. Внутри по кругу на земле лежали прутья и тростник, на которые были наброшены стеганые и шерстяные одеяла. Она пришла к выводу, что в течение дня на них сидели, а ночью спали.

Рядом с отверстием, служившим дверью, в чистоте содержалась кухонная посуда: сковорода, кофейник, ведро для воды и несколько оловянных тарелок и кружек. За всем этим находился небольшой запас бакалейных товаров: кофе, сахар, мука.

Между столбами вигвама были натянуты веревки, на которых по-всякому висели кожа, оружие, корзины, пучки каких-то трав. Вдоль стен лежали стопки шкур.

Затем, когда ее глаза привыкли к слабому освещению вигвама, она заметила, что в северной части помещения стояла настоящая кровать, которая имела заставку, сплетенную из ивовых прутьев. Она могла видеть, что матрас был набит сухой травой, а поверх него лежал толстый слой шерстяных одеял. Подушки выглядели большими и удобными. Скорее всего их набивали волосом или пером.

Рядом с противоположной стеной Мэгги увидела воинский головной убор из перьев. Ей приходилось читать в книгах, что это украшение являлось символом подвигов воина. Каждое перо представляет крупную битву. Когда этот головной убор надет, он рассматривается, как могущественный талисман, охраняющий своего владельца и доставляющий слова молитвы воина Великой Невидимой Силе.

– Ты смотришь на воинский головной убор моего отца, – сказал Соколиный Охотник, который вдруг оказался рядом с Мэгги и своим взглядом следовал за ее взглядом. – На мою долю не выпало много войн, всего лишь несколько небольших стычек с различными враждебными племенами. Все же я выставляю напоказ символы подвигов отца словно свои собственные.

Медленным жестом руки он показал и на другие предметы, которыми гордился.

– Как ты видишь, – сказал он гордо, – здесь есть мои трофеи, узелки с амулетами и мешок со священной трубкой. Это доказывает, что вождь из богатой и могущественной семьи. Такие вещи дозволено иметь лишь тому, кто прошел через высокий обряд посвящения или чрезвычайные испытания.

Соколиный Охотник повернулся к Мэгги, обнял руками ее лицо.

– Женщина, все это я хочу разделить с тобой, – произнес он тихим голосом. – Можешь ли ты сказать, что прошло достаточное время, чтобы ты забыла того мужа, который ушел в иной мир? Какое время полагается белой женщине носить траур? Любила ли ты его настолько, что твой траур продлится дольше, чем обычно? Чувствуешь ли ты сейчас себя свободной для того, чтобы поведать о своих чувствах, которые ты испытываешь к этому вождю арапахо?

Мэгги просто таяла под взглядом его темных глаз. Перед ней все плыло от одного прикосновения его рук к ее телу. Она хотела только, чтобы этот красивый мужчина ее поцеловал и обнял. Страсть, которую она испытывала, была настолько сладостной, что в ней не осталось сил рассказать ему правду о себе.

Вместо того, чтобы ее поцеловать, как того ожидала Мэгги, его руки сместились к завязкам пончо и он быстро снял его ей через голову.