Горячая зола - Касси Эдвардс

– Сможем ли мы найти в случае необходимости какое-нибудь убежище? – спросила Мэгги. Голос ее постепенно становился все громче по мере того, как росли ее страхи. – Я так боюсь бури. Молния наводит на меня ужас.

Соколиный Охотник широким жестом обратил ее внимание на высокую волнующуюся траву, сплошь окружающую их.

– Разве ты не видишь убежища? – прокричал он поверх все усиливающегося завывания ветра. – Если буря до нас дойдет, это станет счастливым даром. Зной закончится. Покрепче держи вожжи. Не дай волам испугаться.

– У меня нет опыта управления этими животными, – прокричала Мэгги. – Ими управлял всегда мой муж, а не я! Что, если у меня не хватит сил удержать их?

– Если понадобится, я сяду рядом с тобой и все возьму на себя, – сказал Соколиный Охотник, спокойно улыбнувшись.

Мэгги ответила ему слабой улыбкой, досадуя на свою беспомощность. При любых других обстоятельствах она смогла бы справиться с какой угодно ситуацией, и, конечно же, с парой бессловесных волов! Но сейчас, когда ей необходимо оберегать своего ребенка, все вокруг нее изменилось, осталась лишь решимость быть сильной.

Небо над ними почернело. Ветер стих, и на какое-то мгновение показалось, что мир успокоился. Все было странно спокойно. Несколько капель упало на поднятое вверх лицо Мэгги.

Затем начался дождь: сначала это были редкие капли, которые, учащаясь, обрушились, наконец, ливнем.

Ветер дул сильно и порывисто, все более интенсивно, под стать дождю. Молнии сверкали потрясающими зигзагами через все небо, сопровождаясь мощными раскатами грома.

Ветер хлестал Мэгги струями воды, в ярости стегал траву вокруг нее. Она с силой вцепилась в поводья, когда волы нервно начали бить ногами мокрую землю. Буря, казалось, достигла максимальной точки, воздух весь был заполнен жалящим дождем, и было ощущение, что мир исчез.

Мэгги в беспокойстве поглядывала в разные стороны в поисках Соколиного Охотника, но не могла его увидеть сквозь плотную стену воды.

– Соколиный Охотник! – закричала она. – Где ты? О, Господи, где… ты?

Следующее, что она поняла, что волы испугались и вслепую понеслись сквозь дождь. В возбуждении пытаясь их остановить, Мэгги выронила вожжи и, вцепившись в сиденье фургона, стала бороться за свою жизнь, полагая, что это конец для нее и ее неродившегося ребенка.

Затем она услышала еще несколько раскатов грома. Дождь слегка поутих, так что она смогла увидеть скачущего рядом с фургоном Соколиного Охотника. Взгляд его был устремлен на волов. Она вздрогнула от страха, когда Соколиный Охотник на ходу впрыгнул в фургон рядом с ней. Вот уже вожжи очутились в его сильных руках. Затем, как будто услышав магическое слово, волы остановились.

Буря прекращалась так же быстро: тучи уходили прочь, унося вместе с собой непрекращающиеся молнии и раскаты грома.

– Спасибо, – сказала Мэгги, стирая руками воду с лица. – Смогу ли я когда-нибудь отблагодарить тебя достойным образом?

Соколиный Охотник пристально посмотрел ей в глаза, борясь с желанием обнять и успокоить. Уважение к недавней смерти ее мужа не позволило ему раскрыть ей свои чувства. Он дотронулся рукой до ее волос и убрал мокрые пряди с бровей.

– Не нужно говорить, – сказал он. – Достаточно того, что с тобой все в порядке.

Глаза Мэгги расширились. Она с трудом сделала несколько глотательных движений. Все у нее внутри затрепетало от его прикосновения и от того, как он на нее смотрел и разговаривал. Теперь она знала, что была права, подозревая в нем просыпающиеся чувства… Точно такие же, какие она испытывала к нему.

Все же – как грустно, что она не может поступать так, как ей повелевает сердце. Было так тяжело сдержаться, не броситься в его объятия, не поведать ему о своей любви. А ей так хотелось поблагодарить его за то, что он пробудил в ней эти чувства, которые, ей казалось, умерли в ней навеки.

Бессознательно она положила руку на свой живот. Она сразу же поняла, что дождь, намочив ее одежду, сделал ее облегающей и Соколиному Охотнику, взгляни он на ее талию, сразу бы раскрылось ее положение. Быстро одернув свое пончо, она постаралась, чтобы бесформенная одежда вновь скрыла ее секреты.

Она чувствовала себя словно в ловушке. Чем сильнее становилась их взаимная любовь, тем невозможнее было для нее рассказать ему правду о себе. И сможет ли когда-нибудь вообще?

Индеец с трудом понимал, как она могла, совсем недавно потеряв мужа, так быстро увлечься другим мужчиной. В свои тридцать зим он имел достаточный опыт, чтобы увидеть, когда женщина попадала под его чары.

До этой женщины с глазами пантеры и невинной улыбкой, он всегда игнорировал такие откровенные взгляды. Скоро он должен найти способ поговорить с ней о ее чувствах.

Но такие деликатные дела требуют времени. Он не был мужчиной, который бросается на женщину.

– Соколиный Охотник, посмотри туда! – воскликнула Мэгги, показывая вдаль, где над горами разноцветной дугой в небе легла радуга. – Не правда ли красиво? И жара, наконец, закончилась!

– Да, конечно же, красиво, когда радуга обещания лежит как громадный нарисованный красками туман через все небо, – сказал Соколиный Охотник, подняв руку к небу, очерчивая радугу своими вытянутыми пальцами.

– Радуга обещания, – сказала Мэгги, обращая свой взор на Соколиного Охотника. – Какой красивый образ. Это как индейский мощный лук, посылающий стрелу в небо.

Соколиный Охотник опустил свою руку, улыбнулся ей и кивнул в знак согласия, довольный тем, как она быстро схватывает индейские идеи. Затем усмотрев опасность в столь близком пребывании от нее он слез с сиденья в фургоне и вновь занял место на Пронто. Тот подошел к фургону как будто ему была передана безмолвная команда.

– Теперь мы продолжим наш путь, – сказал Соколиный Охотник. – Солнце скоро нас высушит. Мы снова будем ехать до сумерек. Затем мы остановимся, поедим и поспим. Завтра на восходе солнца мы приедем в мою деревню.

– Завтра? – тихо сказала Мэгги, содрогаясь при мысли, что придется ехать еще целый день. Ребенок в ней сегодня был спокоен. Даже несмотря на бурю, он ни разу не повернулся в ней. Корова мычала, куры кудахтали, петух пел во время самых ужасных раскатов грома, но ребенок все это время оставался спокоен.

Мэгги боялась, что дитя вот-вот должно родиться. Она боялась, что это произойдет раньше, чем прибудут в деревню.

Что будет, если Соколиный Охотник не только узнает, что она беременна, но и будет вынужден сам принимать ее малыша!

Снова возникли страхи, что он, возможно, не захочет прикоснуться ни к ней, ни к ее ребенку, как только узнает о ее беременности. Она даже не хотела думать о том, что ей предстоит родить собственного ребенка!