Чары кинжала - Катарина Керр

— Я и есть это проклятие, — сказал Геррант вслух, обращаясь к Саморику. — Я — проклятие богов, посланное нашему клану.

Геррант опустился на землю и заплакал…

Дни тянулись мучительно медленно. Тягостные дни бесплодного ожидания. Геррант избегал общества сестры. Он поехал к Блайну под тем предлогом, что им необходимо увидеться в преддверии помолвки, и общество Блайна действительно подействовала на него успокаивающе. Они были больше чем друзьями. Год назад, когда они вместе отправились на войну, Геррант и Блайн поклялись друг другу под присягой, что будут сражаться бок о бок, пока оба не умрут или не победят. Они скрепили тогда клятву каплями своей крови.

Они прекрасно провели вместе эти дни: охотились в лесу или сидели за выпивкой перед камином, скакали верхом по владениям Блайна в сопровождении его бойцов. Геррант завидовал Блайну, имеющему вооруженный отряд. Теперь он решил организовать и у себя такой же. Десять лошадей, которые ему предложили в качестве приданого Исоллы, будут прекрасным началом, а затем и замужество Бранвен должно принести богатство клану Ястреба. Осуществление мечты об отряде казалось крошечной компенсацией за то, что он лишится Бранвен.

На третий день после полудня Геррант и Блайн выехали вдвоем. Наслаждаясь обществом друг друга, они скакали иноходью через луг. Стадо коров Блайна, белых с коричневыми пятнами, мирно паслось невдалеке.

— Надеюсь, что этим летом не будет войны, — заговорил Блайн.

— Что? — удивился Геррант. — Ты говоришь, как старуха.

— Нет, я еще не готов питаться одними яйцами всмятку… но скажу тебе сейчас то, чего я ни одному человеку не говорил ни разу. Мне иногда кажется, что я рожден бардом, созданным петь о войнах, вместо того чтобы участвовать в них.

Геррант, не готовый к такому признанию, засмеялся, но тотчас оборвал смех, заметив спокойную серьезность в глазах друга. Всю дорогу домой он думал о словах Блайна. Он вспомнил его неизменное мужество в сражениях и еще раз удивился: как это мужчина может желать быть бардом, вместо того чтобы быть воином. Они вернулись в крепость на закате. Спешившись, Геррант увидел пажа, бегущего им навстречу.

— Господин, — крикнул мальчик, запыхавшись, — я только что из дома. Ваш отец умирает.

— Возьми лучшую лошадь в моей конюшне, — велел ему Блайн. — Можешь загнать ее до смерти, если нужно.

Выехав из крепости, Геррант обогнал пажа, оставив его далеко позади, и во весь опор поскакал домой. Он ехал без остановки весь вечер, временами переходя на рысь. И даже когда стемнело, он все равно продолжал свой путь, до тех пор пока бледный свет луны позволял различать дорогу. Ни на одно мгновение ему не пришла в голову мысль о том, что он может упасть с коня и разбиться. Единственное, о чем он был в состоянии думать, — так это о своем отце, который может умереть, не дождавшись возвращения сына, и еще о Бранвен, оставшейся наедине со смертью. Когда лошадь уставала и начинала спотыкаться, он переходил на шаг, чтобы дать ей отдохнуть, а затем пришпоривал ее снова. Наконец он доехал до небольшой деревушки, стоявшей на границе его поместья. Он колотил в дверь таверны до тех пор, пока в двери не показался ее заспанный владелец в ночной рубахе, со свечой в руке.

— Ты можешь поменять мне коня? — спросил Геррант.

— Госпожа Бранвен прислала сюда для вас серого жеребца.

Серый был лучшим скакуном в конюшне Ястреба. Геррант сменил седло и упряжь, кинул монету тавернщику и пустил коня в галоп, вылетев из освещенного свечой пространства в ночную мглу. Наконец он увидел возвышающуюся крепость, силуэт которой темнел на фоне звездного неба. Он в последний раз подстегнул Серого и галопом промчался через открытые ворота. Когда он спешился, из башни выбежал камергер.

— Он еще жив, — крикнул Драус. — Я приму лошадь.

Геррант взбежал вверх по винтовой лестнице и прошел через зал в комнату отца. Двен лежал на кровати, приподнявшись на подушках, его лицо было серым, он боролся за каждый глоток воздуха. Бранвен сидела рядом и держала отца за руку.

— Он приехал, папа, — произнесла она. — Герро здесь.

Когда Геррант приблизился, Двен приподнял голову и поискал его мутным взглядом. Он попытался что-то сказать, но закашлялся и, опустив голову назад на подушку, начал харкать кровью. Через несколько минут он умер. Геррант вытер ему рот, опустил веки, сложил руки на груди. Вошел камергер, взглянул на кровать и упал на колени у ног Герранта — нового Ястреба и главы клана.

— Господин, — сказал он, — я сейчас же пошлю пажа к королю. Мы должны перехватить свадебный кортеж, прежде чем он покинет замок.

— Верно, — ответил Геррант. — Пусть выезжает на рассвете.

Понадобится три дня, чтобы доставить донесение в Дан Дэверри о том, что свадьба Бранвен должна быть отсрочена на время траура. В этот момент, взглянув на мертвого отца, Геррант почувствовал боль и отвращение к себе. Он бы все отдал, чтобы отложить свадьбу… но только не это! Он отвернулся и зарыдал беззвучно, словно опасаясь звуком выдать свои мысли.

Утром пришли из храма жрецы Бела, — они должны были руководить похоронами. Следуя указаниям, Бранвен вместе со служанкой обмыли тело, надели на него приготовленную нарядную одежду. Пока слуги рыли яму, Геррант оседлал лучшего коня из отцовского табуна. Процессия выстроилась во дворе: слуги с погребальными носилками, следом — жрецы, затем Геррант, ведущий за собой лошадь. Поддерживаемая горничной и служанкой, Бранвен замыкала шествие. Верховный жрец холодно улыбнулся Герранту, затем указал рукой на перекладину над дверью.

— Если не снимете этот череп сегодня, я не буду хоронить вашего отца.

Ему не хотелось заставлять слугу делать это, и потому он сам начал взбираться на стену башни, цепляясь за шершавые, выступающие камни. Жрец ожидал внизу, с корзиной. Взобравшись до дверной перекладины, Геррант ухватился за нее рукой, рассматривая череп: почерневшие от времени глазницы, клочья волос, редкие зубы.

— Ну вот, Саморик. Вы оба — ты и твой кровный враг — будете похоронены сегодня.

Геррант выдернул клинком ржавые гвозди, голова полетела вниз и с глухим стуком упала в корзину жреца. Одна из служанок вскрикнула; прочие хранили молчание. Двор наполнился топотом копыт и фырканьем лошадей.

Жрец вывел процессию со двора и направился вниз, вокруг холма, к небольшой роще, где располагалось фамильное кладбище Ястреба. Увидев могилу матери, Бранвен заплакала. Рядом была вырыта яма. Она была глубокой, около восьми шагов в ширину и десяти — в длину. Когда Геррант подвел коня к яме, тот взвился на дыбы, будто предчувствуя, что Судьба уготовила для него. Геррант передал поводья слуге. Когда лошадь вскинула голову, он выхватил меч и нанес удар поперек горла. Раненое животное потеряло равновесие, передние ноги коня подогнулись, и он рухнул в могильную яму. Геррант отступил назад и машинально вытер лезвие своего меча о штанину. В ожидании церемонии он так и застыл с мечом в руке.