Маяк Свана - Фиби Роу

смешались запахи кофе со сливками и рыбы – сейчас такое сочетание показалось ей не противным, а очень даже аппетитным.

– С возвращением, – поприветствовала ее Джо из зала. – Есть хотите?

– Еще как! – отозвалась Мари, снимая новую куртку. Она пробежала взглядом меню с логотипом заведения наверху: слова «Дом капитана Меттла» были расположены вокруг корабельного штурвала. – Скажите, а к вашей гостинице случайно не имела отношения некая Кэтрин Меттл? – спросила она. – Эванджелина дружила с ней.

– Возможно, – сказала Джо. – Меттлы и Куперы – очень большие семейства, я не со всеми своими родственниками знакома.

Сейчас в обеденном зале царил полумрак, корабельные фонари бросали дрожащий свет на стены, и здесь было так тихо, что Мари слышала плеск волн в гавани, долетавший через открытые окна. Единственными посетителями, кроме нее, были двое пожилых мужчин – они расположились на диванчике с большими чашками протертой похлебки в руках; один закинул ноги в ботинках на стоявшее напротив кресло.

– Джентльмены, позвольте представить вам Мари Адамс. – Джо подошла к креслу, не занятому ногами рыбака. – Мари, это Тео ван Горен и Билл Бакстер. Главные местные сплетники и истребители половины моего годового запаса алкоголя. Мари здесь работает над одним водолазным проектом Эванджелины Девон.

– Приятно познакомиться, – сказал Тео ван Горен с сильным ньюфаундлендским выговором, отчего слова звучали округло и певуче. Он был похож на идеальный портрет старого рыбака из детских книжек: потухшая трубка в зубах, длиннющая седая борода до груди, обветренное лицо с резкими морщинами и вытатуированный на тыльной стороне ладони якорь. – А что за проект-то?

– Мы ищем один маяк, – пояснила Мари. – Судя по всему, он стоял на скалах к югу от города и давным-давно упал в воду.

Тео с Биллом переглянулись и одновременно хмыкнули.

– Ну ясное дело, – покивал Тео. – В детстве мы о таком частенько слыхали: мол, если не приберешься в своей комнате прямо сейчас, ночью, как заснешь, свалишься в океан.

– А о маяке вы слыхали? – поинтересовалась Мари.

– Ну ясное дело, – повторил за другом Билл. – А еще о лесных фейри[13] и о призраке шхуны «Хейзел».

Мари, нахмурившись, перевела взгляд с одного рыбака на другого и обратно. Тео пожал плечами:

– Да мы шутим, конечно. Но вы кажетесь милой девушкой, поэтому я дам вам совет, который очень пригодится в ваших поисках.

– Что за совет?

– Бросьте это дело. Не было тут никакого маяка.

Его заявление эхом разнеслось по комнате, наполненной зыбким полумраком. Мари наклонилась к Тео:

– Почему вы так думаете?

– Потому что это всего лишь старая байка, вот почему, – ответил вместо него Билл. – В детстве мы облазили все скалы, искали тех фейри, всякий лесной народец. Там никогда не было ничего, кроме деревьев и пары заброшенных хижин.

– Было или не было, в любом случае уже не понять, – подхватил Тео. – Может, и стоял там маяк когда-то. Столько легенд о нем ходит, что поневоле призадумаешься. Но вас с расспросами кое-кто опередил, уж не обессудьте.

– Кто-то еще спрашивал о Маяке Свана? – насторожилась Мари.

Тео кивнул:

– Какие-то ребята крутились у нас в городке несколько лет назад. Их интересовали семейства Норман и Роланд, которые жили здесь с давних времен. Те ребята искали их потомков, тогда-то, помнится, и всплыла байка о маяке. – Он допил похлебку из чашки одним глотком (Мари удивилась, как ему это удалось с трубкой в зубах) и с довольным видом откинулся на спинку дивана. – Шустрые такие ребята были, на хороших посудинах, с новенькой техникой. Если что и можно было тут разнюхать о маяке, они точно разнюхали бы.

Мари открыла ноутбук:

– Значит, они думали, что семья Норман имела какое-то отношение к маяку?

– Этот городок называется Норман-Клиффе, девушка. Семья Норман имела тут отношение приблизительно ко всему. В свое время Норманы породнились с Роландами. Не помню уж, в связи с чем те ребята тогда завели речь о маяке, но точно говорю, что было такое.

– И чем же дело закончилось? – спросила Мари.

Тео опять пожал плечами:

– Ни Норманов, ни Роландов здесь давно уже нет. Никого из них не осталось. Ребята это выяснили и убрались восвояси.

Если это была правда, она не внушала оптимизма. Сто лет – долгий срок, однако 1914 год – все ж таки не темные века. В Норман-Клиффе не могли построить маяк так, чтобы об этом не осталось совсем никаких свидетельств. Должны быть вахтенные журналы, какие-то официальные документы. И тот факт, что кто-то уже искал сведения о маяке, но ничего не нашел, был недобрым знаком.

– Простите, что разочаровал, – сказал Тео, вставая. – Но если хотите, могу подкинуть вам другой водолазный проект. Я потерял мотор от своей старой лодки. Не исключено, что его украли те самые фейри, о которых вам тут Билл балаболил, – заговорщически подмигнул он. – Было это аж в тысяча девятьсот семьдесят первом году. Я тогда поймал во-о-от такую рыбу, больше, чем вы от макушки до пят. А фейри, должно быть, это не понравилось, представьте себе. И пока я с той рыбой сражался, пока затаскивал ее на борт, они трос-то на корме перегрызли и мотор уволокли. Так что назад мне пришлось грести этой рыбиной заместо весла, вот этими вот самыми руками.

Мари не нашлась что сказать.

Позднее, лежа в постели и слушая океан, успокаивающе плескавший волнами за окном, она думала о высокой скале. Действительно ли никто не потрудился отодвинуть маяк от обрыва и он упал в воду? Возможно ли, что маяк уцелел на дне за столько прошедших десятилетий? И существовал ли он вообще, или же рисунок Кэтрин Меттл был иллюстрацией к сказке, таким же плодом воображения, как байки старых рыбаков? Но все сказки с чего-то да начинаются, их отправные точки находятся в реальной жизни. Засыпая, Мари думала о фейри – хранителях рыб, и об одиноком луче маяка над черными водами. Как там сказал Тео? «Столько легенд о нем ходит, что поневоле призадумаешься…»

Сван

1913 год

Из города Сван вернулся как раз к тому часу, когда надо было зажигать маяк.

На скале было темнее, чем обычно, – сумерки, как туман, заволокли деревья, тучи застыли на горизонте черной массой, и на мгновение в холодной тишине фонаря Сван почувствовал себя кораблем, сорвавшимся с якоря и потерявшим ориентиры в пространстве. Но он тотчас воспрянул духом при виде мачтовых огней вдали от гавани, зажег фитиль, и когда стеклянный отсек наполнился мерцающим светом, ему показалось, что далекий корабль подмигнул ему в ответ сигнальными огнями.

Сван всего однажды видел свет своего маяка с моря. Это было лет пятьдесят назад, когда ему пришлось самому сходить в Сент-Джонс на лодке за припасами и в его отсутствие огонь на башне зажигала Грейс. На обратном пути он был занят подсчетом расходов и проверкой купленного