Шелковые сети - Джоанна Лэнгтон

— Там, на террасе, я говорила совершенно серьезно… Я уезжаю. Если тебе так необходима любовница, почему ты не займешься Мартой Лопес? Похоже, она только этого и ждет.

— Видишь ли, мне трудно это объяснить, но я все-таки предпочитаю тебя, — с ленцой произнес Энди.

— Не в моих правилах заводить отношения с мужчиной, который параллельно встречается с другими женщинами,

— Насколько ты видишь, моя кровать пуста. С Мартой меня кое-что связывает, но я не намерен обсуждать это с тобой, дорогая. — Энди медленно приблизился к Мари и взял в руки ее лежащую на плече косу.

— Что ты делаешь? — с тревогой спросила та.

— Мне больше нравится, когда твои волосы распущены.

— Думаешь, меня очень интересует, что тебе по душе, а что нет?

— Что ж, постепенно я приучу тебя интересоваться моим мнением.

Она взглянула в сияющие медово-карие глаза, и у нее перехватило дыхание. Тем временем пальцы Энди расплетали ее косу. Все, что требовалось сделать Мари, чтобы положить конец подобной вольности, это проложить некоторое расстояние между собой и Энди. Однако она почему-то осталась стоять на месте.

— Я не очень хорошо усваиваю предметы, которые не хочу изучать. — Мари произнесла это и ужаснулась тому, как явственно в ее голосе прозвучало отчаяние. — Отпусти меня домой, Энди. Из твоей затеи ничего не выйдет…

— Позволь об этом судить мне.

— Но ты сам говорил, что желаешь получить опытную любовницу, — напомнила она, предпринимая последнюю попытку убедить его в том, что он выбрал совсем не ту женщину, которая ему нужна. — А я, если можно так выразиться, начинающая…

— У меня и в мыслях не было ждать от тебя профессионализма, — бесстрастно парировал он.

Мари вздохнула и призналась, сильно покраснев:

— Дело в том, что я… девственница. Расплетавшие косу пальцы замерли.

— Брось, это даже не смешно. Мари скрипнула зубами.

— А я и не собиралась тебя смешить!

Энди стиснул ее локти, вынуждая поднять голову, и пристально посмотрел сверху вниз в голубые глаза.

— Если бы я всякий раз позволял тебе водить меня за нос, он давно отрос бы у меня до размеров огурца. Девственница? Это ты-то? Француженка? Даже пять лет назад меня не совсем убедили твои разговоры о том, что до замужества девушка должна сохранять чистоту. Но до конца я не был уверен, и это тебя спасло.

Мари нервно сглотнула.

— Почему ты так уверен, что я говорю неправду?

— Для этого ты слишком эротично выглядишь, — сразу же ответил Энди. — Ходишь, двигаешься, разговариваешь, как женщина, которая отлично изучила свое тело.

— Но ведь я давно в нем существую…

— Все равно… Девственницу сейчас не сыщешь днем с огнем. Особенно твоего возраста. Лично мне ни одной не попалось.

— Не хочешь ли ты сказать, что расспрашивал об этом каждую встречную девушку? — хмыкнула Мари. Она уже начала терять терпение. Кроме того, ее оскорбляло недоверие Энди в таком интимном вопросе. Мари выдернула локти из его ладоней, но он взамен тут же взял ее за плечи. — Вообще, пора тебе взглянуть правде в лицо и признать тот факт, что далеко не все женщины возносят секс на столь высокий пьедестал.

— Эту чушь ты мне тоже не скормишь. Если можно так выразиться, пьедесталами я не питаюсь. Предпочитаю блюда, приготовленные моим личным поваром. Скажи, ты, часом, не вознамерилась внушить мне чувство вины за наше маленькое соглашение? Не это ли истинная причина твоей последней попытки создать проблему на ровном месте? — иронически усмехнулся Энди. — Если бы я хоть на секунду поверил в твою невинность, только бы ты меня и видела. Но того, в чем ты меня уверяешь, просто не может быть. Это аксиома.

Что ж, еще одна логически выверенная цепь соображений. Придраться не к чему. Но слова Энди задели Мари за живое. А еще больше оскорбило известие, что он сомневался в ее невинности еще пять лет назад. В его заявлении содержалось море цинизма, но самым ужасным оказалась мысль, что Энди воспринимает ее точь-в-точь как остальные мужчины. То есть как некий неодушевленный объект, предназначенный для реализации их чувственности. Они видели в Мари этакую секс-бомбу, слишком эротичную, чтобы обладать умом. Удивительно, как вообще Энди снизошел до объяснения ей причин присутствия на его вилле Марты Лопес!

Прикусив губу, Мари смотрела на него, и ей начало мерещиться, что она видит некий обобщенный мужской образ.

— Я не желаю быть твоей любовницей!

— Вот как? В таком случае ты не должна позволять мне раздевать тебя. Предупреждаю, стоит мне увидеть твою наготу, и я сделаю что угодно, лишь бы уложить тебя на спину.

Занятая своими невеселыми мыслями, Мари даже не заметила, что он успел расстегнуть молнию на платье. Сейчас она в неком ступоре наблюдала, как Энди осторожно спускает платье с ее плеч, высвобождая из-под пестрой ткани полную грудь в белом кружевном лифчике.

— Энди… нет!

— Могу поклясться чем угодно, что ничто и никогда не волновало меня так, как твоя восхитительная грудь, — зачарованно прошептал он.

От его слов Мари бросило в дрожь. В этот миг платье упало на ковер. Но она смотрела не на него, а в глаза Энди. В них разгоралось знакомое пламя, от которого у Мари подкашивались ноги. Ее природная скромность потерпела поражение под воздействием мысли, что он искренне восхищается тем, по чему скользит его взгляд. В каком-то смысле Мари даже подбадривало выражение глаз Энди. Втайне она всегда мечтала о чем-то подобном. Ей никогда никого не хотелось, кроме Энди. Ему словно предначертано было стать первым мужчиной в ее жизни. И последним. Единственным.

Искушение было слишком велико. Почему Мари должна притворяться, что только предложенное Энди жесткое соглашение свело их вновь? Не она ли пять долгих лет тщетно искала человека, способного подарить ей те ощущения, которые неизменно возникали с Энди?

Он подхватил ее на руки и понес к необъятной кровати.

— Как долго я этого ждал!

Пока он откидывал покрывало и укладывал Мари на белые хрустящие простыни, та взволнованно шепнула:

— Правда?

Энди снял с нее туфли и выпрямился. Его взгляд был устремлен на Мари.

— Боже правый, ты еще сомневаешься!

Она затрепетала, окутанная сиянием золотисто-карих глаз, сердце в груди бухало молотом. Лежа перед ним в одном белье, Мари испытывала сильнейшее смущение. Ее лифчик и трусики были гораздо скромнее, чем иной купальник, но еще никогда не чувствовала она себя менее одетой.

— Ты единственная женщина, которая отвергла меня. Очень удачный ход, дорогая… — Энди медленно расстегивал рубашку. На его красивых губах играла улыбка. — Наверное, поэтому я и хочу тебя так сильно.