Айсберг в джакузи - Луганцева Татьяна Игоревна

— О чем?

— О том, что шайка развратников затащила бедную глупую девушку в притон и только она сможет вытащить ее заблудшую душу из омута. Думаю, она имела в виду тебя,  — с опаской покосился на нее Эрвин.

Анна блаженно улыбнулась.

— Клавдия Ивановна! Это точно она!

— Ты еще сомневаешься?! Что она здесь делает, если она твоя бывшая никто, даже не родственница?!  — вспылил Эрвин, видимо перестав переживать за здоровье Анны.

— Как это не родственница?  — повысила голос Анюта.  — Да что ты понимаешь в русской душе?! Свекровь  — это тот ужас, каким девочек у нас пугают с детства! Это  — ночной кошмар и камень на шею на всю жизнь! Это  — вторая мама! А как ты хотел?! Она  — мой крест! Да, я была замужем за ее сыном, она попила моей крови, ну и что? Если бы мы с ним развелись  — тогда одно дело, а так мой муж сделал меня вдовой, и его мать автоматически перешла под мой патронаж. Да, я следила за своей свекровью, давала ей деньги на лекарства, помогала продуктами. А кто это будет делать? Она совершенно одна! Я не могу бросить Клавдию Ивановну, даже несмотря на ее тяжелый характер. Государство старикам помогает ничтожно мало, и без моей поддержки бывшая свекровь пропадет. Что? Не ожидал, господин Ламар? Не ожидал, что вместе со мной сюда попадет эта женщина? Всего не просчитаешь! Кстати, а как она сюда попала?

— Думаю, лучше спросить у нее самой,  — подал голос Эрвин, глядя на доктора.  — Можно Анне повидать родственницу?

— Конечно, можно! А пока ей лучше поспать, отдохнуть, набраться сил. У нее был очень глубокий обморок, хорошо бы сегодня провести исследование сосудов головы. Вы не возражаете?

— Я? Нет, но я не хочу провести здесь много времени,  — сказала Анна,  — осматривая маленькую белую палату с глупыми шторами в красный горошек. Комната была настолько маленькой, что сюда только и вмещались большая кровать, тумбочка, раковина для умывания и штатив для капельницы.  — Кстати, где я?

— Анна, мы так испугались, что я привез тебя в обычную муниципальную больницу, которая была рядом,  — оправдывался Ламар.  — Сейчас тебе уже лучше, и я спокойно могу перевезти тебя в частную больницу с самым лучшим содержанием. Хотя доктор Кларк уверил меня, что и у них тут есть все условия.

— Это так!  — несколько обиженно дернул усами доктор Кларк.  — Тем более что с госпожой не случилось ничего страшного.

— Спасибо за заботу, Эрвин, но доктор Кларк прав. Мне вообще пора отсюда делать ноги, а не переезжать в другую больницу,  — сказала Анна.

— Я бы хотел, чтобы вы остались хотя бы до утра,  — обрадовался доктор Кларк, по всему было видно, что Эрвин щедро спонсирует пребывание своей «невесты» у него в отделении и терять такого клиента он не хочет.

После недолгих препирательств Эрвин и Анна договорились, что она останется в муниципальной больнице до утра. Вопрос с питанием, обеспечением лекарствами и осмотром был решен, и Эрвин нехотя покинул Анну, пообещав приехать за ней утром.

Оставшись одна, девушка недолго мучилась одиночеством. Сначала ее навестил Марат, обвешанный какими-то кульками и пакетами. Довел ее до колик в животе своими рассказами и шутками и убежал по делам, прихватив с собой все кульки и пакеты, так как это все предназначалось вовсе не Анне, а его многочисленным подружкам.

«Все-таки наглость  — второе счастье»,  — решила Анна, когда за ним закрылась дверь.

Дело уже близилось к ночи, когда в ее палату ввалилась Клавдия Ивановна в больничном халате и больничных тапках поверх подследников.

— Вот и я!  — радостно воскликнула она.  — Наконец-то эти ироды отпустили меня. Что они со мной только не делали! В нашу больницу попадешь, день только в коридоре пролежишь, никто не подойдет, а здесь, как коршуны, набросились на мое тело.

— Здравствуйте, мама,  — кивнула ей Аня, пряча улыбку и приглашая присаживаться.

— Здравствуй, Анна, здравствуй! Ох и длинная дорога к тебе была! Ты как в обморок-то грохнулась, я так разнервничалась, что у меня давление подскочило. Так меня сюда вместе с тобой отвезли и в такую же палату определили, только в другом конце коридора. Мне и капельницу поставили, и уколы сделали, а голову в какой-то трубе проверяли. Я ведь ни черта не понимаю на их языке…

— На немецком,  — поправила ее Анна.

— Точно, на немецком, тьфу, австралийском, да хоть на каком! Я по-русски-то с ошибками пишу!  — шумно высморкалась Клавдия Ивановна.  — Дело не в этом. Хорошо хоть этот красивый парень зашел ко мне и перевел… Инсульта и даже его угрозы у меня нет, перестраховщики хреновы! А криз миновал. Эрвин даже приглашал меня к себе в дом, но я отказалась, узнав, что ты будешь здесь до утра. Я отсюда уйду только с тобой.  — Клавдия Ивановна с обожанием посмотрела на Аню.

— Мама, вы-то здесь как? Я имею в виду, за границей?  — спросила Анна.

— Это я тебя должна спросить! Так меня напугала! Мне как в Москве сказали добрые люди, что ты уехала в Австралию, тьфу! В Австрию! Я чуть с ума не сошла! Мол, замуж выходишь за иностранца, тут и останешься. Я чуть с ума не сошла,  — заладила она.  — Как же я? Ты тут, а я там… Да у меня же, дочка, никого, кроме тебя, нет! Вот я и выпытала адрес у Лизы  — владелицы конторы знакомств, твоей подруги. Бухнула все средства на билет, и вот я здесь! Не буду без тебя жить одна в Москве, так и знай!  — Клавдия Ивановна обмахивалась подолом больничного халата, а лицо ее было багровым от повышенного давления.  — Я только с тобой! Хоть в Африку!

— Дорогая мама, да куда же я от вас денусь?! Вы все не так поняли, я скоро вернусь в Москву! Да разве же я вас брошу?!

— Ничего не знаю! Я тебе не доверяю и вернусь только с тобой,  — надулась Клавдия Ивановна,  — тем более что твой «женишок» любезно предложил и мне побыть с тобой. Оно и верно! С твоей стороны тоже родня должна быть!  — Бывшая свекровь трещала без умолку.  — Я разочарована, Аня!

— Почему?

— Я, конечно, всегда хотела тебе счастья, понимала, что ты осталась вдовой в очень молодом возрасте и вполне имеешь право на повторный брак. Но твой муж должен быть или как мой сын, или лучше, что невозможно. А Эрвин  — это совсем несерьезно! Анечка, почему ты выбрала человека, живущего не в России?

— Мама, я…

— Молчи! Он же форменный жигало!

— Мама, ну какой же Эрвин жигало?  — От возмущения Анна даже забыла, что вовсе и не собирается за него замуж.  — Он же очень богат!

— А это неважно!  — возразила Клавдия Ивановна.  — На лице у этого красавчика написано, что он  — бабник, женский угодник! Еще такой обходительный, улыбчивый, понятно, что вскружил тебе голову, бедная моя девочка! Но ничего! Я как чувствовала, что нужна тебе, вот и приехала! Обратного пути у меня нет.

— Я и не гоню вас, мама! Куда же вы без денег?  — погладила ее по руке Анна.  — Поедем вместе.

— Как поедем?  — оторопела Клавдия Ивановна,  — что, так сразу?! Ты так быстро сдалась?! Отхватила иностранного миллионера в Австрии, и обратно в Москву?! Ты с ума сошла? Здесь же рай!! Я что, зря приехала?!

Аня с удивлением уставилась на бывшую свекровь.

— Мама, что с вами? Секундой ранее вы разнесли все здесь в пух и прах, а сейчас говорите диаметрально противоположные вещи. Вы бы как-то определились, что ли…

— А я поживу тут и тогда определюсь. Что ты на меня давишь? Что давишь? Я  — женщина и еще не определилась! Сильно уж он у тебя положительный получается… Думаешь, мне, матери твоего мужа, легко осознавать, что ты так легко нашла сыну замену? Пусть даже он и умер…

— Мама…

— Молчи! Дай сказать, пока помню. Я боюсь, что ты попадешь в плохие руки. Аня, ты же мне как дочь… Вот я и хочу присмотреть за тобой, чтобы этот красавец тебя не обидел, хотя глаза у него хорошие.  — Клавдия Ивановна шумно высморкалась в висящее на спинке кровати полотенце.

— Спасибо за заботу.  — Аня обняла ее и поцеловала в щеку.

— Не подлизывайся.

— Только все не так, как вы себе придумали…