Двор Красного монарха: История восхождения Сталина к власти - Саймон Монтефиоре

В 1913 году, когда будущий вождь жил в Вене на квартире Трояновских, он каждый день дарил дочери хозяина кулек с конфетами. Потом через какое-то время поинтересовался у матери девочки, к кому первому она подбежит, если они одновременно ее позовут. Когда Сталин и Трояновская позвали девочку из разных комнат, она бросилась сначала к нему, надеясь получить конфеты. Такие же приманки этот циник-идеалист использовал и в политбюро.

Например, Сталин лично распределял среди помощников машины и последние новинки техники. В архивах имеется любопытный документ, написанный рукой Сталина: список с указанием, какую машину должен получить тот или иной руководитель.

Нельзя забывать и о деньгах. Членам политбюро, несмотря на высокие руководящие должности, часто не хватало средств. Дело в том, что в те годы они получали оклады по так называемому партмаксимуму. Это означало, что даже самый ответственный работник не мог зарабатывать больше квалифицированного рабочего.

Впрочем, и до отмены в 1934 году партмаксимум можно было обойти без особого труда. К примеру, каждый партийный руководитель получал продуктовые корзины из кремлевской столовой и спецпайки из правительственных продовольственных магазинов. Членам политбюро также давали наличные в конвертах и специальное денежное довольствие для отпуска.

Формально размеры продовольственной и денежной помощи находились в компетенции Калинина и секретаря Центрального исполнительного комитета (ЦИК) СССР Енукидзе, но Сталин вносил, если считал нужным, любые изменения в распределение материальных благ. Когда он замечал, что подчиненным не хватает денег, то чаще всего тайком помогал. К примеру, он организовал выплату литературного гонорара своему главному секретарю Товстухе.

Советскую элиту с иронией называли «аристократией», на самом деле она больше походила на служивое дворянство Средних веков, привилегии которого зависели главным образом от степени преданности сюзерену.

Большевистская партия не являлась простым сборищем групп и фракций, каждая из которых боролась за свои интересы. Скорее это было что-то вроде семейного бизнеса. Верхушка большевиков состояла из кланов. Лазарь Каганович, к примеру, был младшим из пяти братьев. Кроме него высокие посты занимали еще двое Кагановичей. Большими шишками были и все родственники Надежды Аллилуевой. Кавказом, где семейные связи были в особом почете, руководили два родных брата Серго Орджоникидзе. Немало руководителей состояли в родственных связях благодаря женам. Эти связи не только усложняли баланс сил в верхушке, но позже привели к трагическим последствиям. С падением вождя, как альпинисты, связанные одной страховочной веревкой, сорвались все, кто имел к нему хоть какое-то отношение.

Сталин и Молотов сдержали слово и перебили хребет крестьянству, но масштабы борьбы и кровопролития потрясли даже самых безжалостных помощников вождя. В середине февраля 1930 года Орджоникидзе и Калинин отправились с инспекционной поездкой по сельской местности. Они были так потрясены увиденным, что по возвращении в Москву предложили прекратить войну с деревней. Серго, возглавлявший Комиссию партийного контроля, ранее координировавший кампанию против правых, теперь распорядился остановить обобществление крупного рогатого скота на Украине.

Сталин понял, что начал терять контроль. Будучи ловким и опытным тактиком, он, хотя и с явной неохотой, согласился с другими членами политбюро и распорядился ослабить репрессии. 2 марта в «Правде» вышла знаменитая статья «Головокружение от успехов». В ней Сталин в свойственном ему стиле приписывал себе все успехи коллективизации и обвинял в собственных ошибках и неудачах местные власти.

Сталин считал своих помощников членами «самого крепкого кружка друзей», братством, которое сформировалось на определенном историческом этапе в «ходе борьбы против оппортунизма» Троцкого и Бухарина. Но сейчас он почувствовал, что у членов политбюро зарождались сомнения – по мере того, как сталинская революция превращала русскую деревню в антиутопический кошмар. Хотя даже в то напряженное время заседания политбюро, проходившие обычно по четвергам в середине дня в зале Совнаркома, увешанной картами (руководители сидели за двумя параллельными столами), отличались удивительно веселой и беззаботной атмосферой.

Сталин никогда не вел заседания политбюро. Он предоставлял это право председателю Совнаркома Рыкову. По словам Анастаса Микояна, Сталин никогда не говорил первым. Он не хотел, чтобы его мнение влияло на позицию остальных членов политбюро.

Многие участники этих совещаний что-то писали. Бухарин до того, как его вывели из политбюро, развлекался тем, что рисовал карикатуры на товарищей. Он часто изображал их в забавных и непристойных позах с огромной эрекцией или в мундирах дореволюционных времен, которые так обожал Ворошилов.

Ворошилова часто поддразнивали, высмеивая его тщеславие и глупость, хотя он, герой Гражданской войны, был одним из ближайших друзей Сталина. Глупость Ворошилова почти вошла в поговорку. Он редко выполнял задания, не наделав при этом ошибок.

Этот токарь из Луганска, позже переименованного в Ворошиловград, как и большинство других сталинских вождей, не закончил в школе и двух классов. В партию Клим вступил в 1903 году. В 1906-м он жил вместе со Сталиным на одной квартире в Стокгольме, но настоящими друзьями они стали в Царицыне.

После Царицына Коба поддерживал своего «главнокомандующего от токарного станка» и помогал ему карабкаться по служебной лестнице – вплоть до поста народного комиссара обороны в 1925 году.

В глубине души кавалерист Ворошилов всегда ненавидел талантливых профессиональных военных. У него был комплекс неполноценности, который являлся одной из главных движущих сил практически у всех придворных из свиты Сталина. Клим хорошо помнил давние времена, когда верхом развозил почту луганским шахтерам, и, наверное, поэтому очень долго относился с подозрением к машинам.

Ворошилова обычно считают трусом и подхалимом, Хозяина он действительно очень боялся и всячески прославлял. Но Климент Ефремович заигрывал с оппозицией и легко мог вспылить даже в присутствии Сталина, с которым часто обращался как со старым приятелем. Он был ненамного моложе Кобы и продолжал открыто называть вещи своими именами даже после начала Большого террора.

Этот розовощекий светловолосый красавец со сверкающими глазами славился потрясающей личной храбростью и был в общем-то добрым человеком. Однако под ангельской внешностью скрывалось что-то неприятное и подленькое. Любой опытный физиономист увидел бы в линии его губ раздражительный и капризный характер, мстительность и жестокость, любовь к принятию силовых решений. Политически Ворошилов мыслил узко, все приказы выполнял с неукоснительной покорностью.