Разлучи нас, смерть! (СИ) - "Ginger_Elle"

— Спасибо за вечер, — сказал Стюарт. — Но ты ведь сделал это не просто так… Чего ты ожидаешь взамен?

Джейсон пожал плечами.

— Ничего. Раз ты так интересуешься сплетнями, то должен знать, что Астон вернулся к жене, а в перерывах тащит в свою постель кого не попадя. Но он почему-то считает, что я должен хранить ему верность до гроба. Меня это не устраивает. Я здоровый молодой мужчина и хочу секса. Так что: спасибо за вечер.

У Крамера появилось внутри неприятное чувство, что им воспользовались — для удовлетворения собственных потребностей, для мести бывшему любовнику, для ещё бог знает чего.

— Почему именно я? — спросил он, скривив губы в горькой усмешке.

— Потому что ты можешь себе это позволить. Обыкновенного человека Астон раздавит, как муравья, если узнает. А у тебя есть пара миллиардов и связи.

— То есть ты выбираешь любовников исходя из соображений их безопасности?

— Получается, что так, — просто ответил Джейсон. — Я же не Клеопатра, чтобы за ночь со мной расплачиваться жизнью.

Джейсон быстро дошёл по коридору до своего номера. Когда он приоткрыл дверь, то увидел, что внутри горит свет. Сердце застучало как бешеное. Он знал, что это значило.

Помедлив пару секунд и выдохнув, Джейсон вошёл внутрь. Он сделал неверный шаг, и теперь надо иметь смелость встретиться с последствиями и принять их.

В гостиной на кресле в расслабленной и одновременно угрожающей позе (от кого он этому научился, от Астона?) сидел Марч.

Прищуренные глаза под широкими тёмными бровями так и вонзились в Джейсона:

— Где вы были, Коллинз? Полагаю, в номере Стюарта Крамера?

Глава 65

Джейсон смерил Марча делано-равнодушным взглядом и опустился в кресло напротив:

— Я благополучно вернулся. Кажется, вас ничего больше не должно беспокоить, вы же занимаетесь моей безопасностью, так?

Марч не был удивлён спокойствием и невозмутимостью Коллинза: он работал возле него несколько лет и знал все его повадки.

— Вы знаете, почему я спрашиваю. Я буду вынужден доложить обо всём Астону, — в голосе прозвучала угроза.

— Знаю. Я только не понимаю, зачем вы пришли для этого сюда. Идите и позвоните ему, — Джейсону удивительно легко давалось это спокойствие. Он не знал, что было тому причиной: может быть, отупляющая расслабленность после секса, может быть, невыветрившееся шампанское.

— У Астона сейчас ночь, и нет смысла будить его, чтобы сообщить, что вас просто два часа не было в номере. Я должен предоставить ему факты, подробности.

— Подробности? — усмехнулся Джейсон. — Например? Сколько раз и в какой позе?

Марч презрительно скривил губы:

— Нет, спасибо. Мне уже достаточно вашего признания, что вы были… неверны Астону.

— О какой верности может идти речь? — вспыхнул Джейсон. — Вы прекрасно знаете, что мы с ним уже много месяцев не поддерживаем отношений, и он в своё удовольствие трахает всё, что движется.

— Тем не менее, его распоряжения таковы…

— Вот и выполняйте его распоряжения, — сквозь зубы процедил Джейсон. — Что вам ещё от меня нужно? Каких ещё признаний? Да, я спал со Стюартом Крамером и уже не впервые, если вам так интересно. Мне двадцать четыре года. Я не желаю жить как в монастыре.

— Вы с ума сошли, — покачал головой телохранитель. — Вы же знаете, что будет потом…

— Вы тоже знаете, Марч, — зло ответил Джейсон. — Вы ведь были тогда в Колоньи. Или нет?.. Вас ведь изолировали. Я так и не узнал, что это значит.

Он поднялся с кресла и направился в спальню.

— В вашем номере останется охрана, — предупредил Марч.

— Зачем? — спросил Джейсон. — Раз вы так быстро узнали, что меня нет в номере, значит, вы следили за мной. Я правильно понял?

— Да, вы правильно поняли.

— Как? Вам теперь разрешили наблюдать за мной?

— Вас не должно заботить, как именно мы это делаем. Но за вами следят, Коллинз. Вы даже не представляете, насколько тщательно и сколько ресурсов и денег на это уходит. Вы думаете, нас здесь только трое? На самом деле есть ещё люди. Американские коллеги.

Джейсон лишь равнодушно дёрнул плечами и скрылся за дверью. Он не собирался сбегать. Бежать было некуда. Через день, или неделю, или месяц Астон всё равно найдёт его. Он может спрятаться только с чьей-то помощью, не в одиночку. Но помощи просить было не у кого.

Совсем близко, на этом же этаже спал — или пока ещё не спал — Крамер. Но Джейсон не мог к нему обратиться. Кем он был для сверхбогатого бизнесмена? Забавой на одну ночь, не больше, чем обыкновенной проституткой…

Джейсон начал медленно, устало раздеваться. Он лёг в кровать, хотя прекрасно знал, что не сможет уснуть.

Завтра его ждал вылет в Лондон, там пересадка на самолёт в Женеву, а потом…

Можно ещё было надеяться на чудо. Или не совсем чудо, просто ещё один возможный — даже очень возможный — вариант развития событий. Марч ведь не случайно затеял этот разговор: он сомневался. Он мог бы сразу доложить Астону или хотя бы Эдеру, но не сделал этого. Джейсон ни на что не намекал излишне прямо, но полагал, что телохранитель поймёт. Коё в чём Марч уступал Хиршау или Бергу, но он был умнее и изворотливее их: неслучайно он продержался возле Джейсона так долго, а место в охране любовника Астона было самым ненадёжным.

Да, Марчу есть о чём подумать. Виноват в случившемся будет не только Джейсон, но и его охрана — потому что не уследила. А если это действительно не первый случай, то им всем точно не поздоровится.

А если он всё же расскажет… Что ж, возможно, это тоже к лучшему. Возможно, тогда всё наконец-то кончится. Не будет больше ненависти, ревности, унижения — ничего. Только полная пустота. Только смерть, которая наконец разлучит их.

Нет, он не хотел умирать, но и жизнь тоже не приносила ему ничего, что заставило бы цепляться за неё.

Он слышал за дверью лёгкий шум: там тихо переговаривались телохранители. Может быть, Астону уже сообщили. У Джейсона дрожь пробежала по всему телу от этой мысли. Что он делает сейчас? Как он отреагировал? Где его застал звонок? В постели с Камиллой?

Он вряд ли выслушал и спокойно лёг спать дальше… Он теперь тоже не спит, и ему предстоит мучиться ещё много часов, прежде чем самолёт Джейсона приземлится в Женеве. Несмотря на всё сильнее овладевавший им страх, Джейсон почувствовал мстительное удовлетворение. Да, Дэниел мог контролировать его жизнь, мог превратить её в ад, мог отнять её, но он тоже был слаб и уязвим. Он до сих пор любил. Эта любовь уже стала его мучением, но теперь измена превратит её в вечную казнь, в пытку, в костёр, в неунимающуюся боль. Предательство бывшего любовника станет ударом прямо в сердце. И Астон это заслужил, тысячу раз заслужил…

***

Марч не разговаривал с Джейсоном всю дорогу и не отвечал на его вопросы, видимо, решив, что неопределённость и страх наказания могут сами по себе стать достаточным наказанием, так что до самой встречи с Астоном в Колоньи Джейсон не знал, что его ждёт.

Дэниелу ничего о произошедшем в Бостоне не рассказали.

Джейсон, когда рядом не было ненужных свидетелей, поблагодарил Марча, про себя думая о том, каким дураком оказался телохранитель.

Через два дня после возвращения Джейсона Астон с женой уехали на несколько дней: какие-то титулованные родственники Камиллы устраивали свадьбу. Джейсон с удовольствием остался дома в относительном одиночестве. С утра он на два-три часа ездил в офис, улаживал немногочисленные дела, а потом или занимался дипломной работой, или играл на фортепьяно, или просто читал. София, оставленная дома под присмотром гувернантки и двух учителей, часто находила его в доме или в саду. Он не знал, что делать с привязанностью ребёнка, по правде говоря, он вообще не знал, что делать с детьми и как с ними разговаривать, а это ко всему прочему была дочь ненавидящей его Камиллы.

Он несколько раз говорил ей, что её мать против того, чтобы они общались, но у него никогда не хватало твёрдости отказаться разговаривать с девочкой или сдать её с рук на руки гувернантке. Он испытывал и жалость к болезненному, не по годам серьёзному ребёнку, и чувство солидарности: София, как и он сам, жила в окружении слуг и охраны, но рядом не было ни одной действительно близкой души. Из-за болезней, частого пребывания в санаториях или на лечении, а также из-за постоянных разъездов семьи София не смогла завести себе настоящих друзей, а у матери к ней было странное отношение: Камилла делала всё, чтобы дочь выздоровела, но на эту неотступную заботу о здоровье, видимо, ушли все её материнские чувства. Внутренняя жизнь Софии её мало интересовала. С сыном она в этом отношении была гораздо ближе.