Разлучи нас, смерть! (СИ) - "Ginger_Elle"

Джейсон далеко не впервые в жизни пил спиртное стоимостью несколько тысяч (или несколько десятков тысяч) долларов за бутылку, но подобные знаки внимания заставляли задуматься.

Третий глоток. Медленное плавное движение руки и ещё более медленное — длинных ресниц, закрывающих, прячущих его от напряжённого взгляда Стюарта. Стюарт ждёт. Ждёт его слов, его оценки, его эмоций. Стюарт ещё не знает, как профессионально он умеет уходить от их демонстрации.

— Почему шампанское? — спросил Джейсон, рассматривая пузырьки на свет. — Мужчины редко его любят.

— Ты любишь. Любишь шампанское, сладкие вина. Я довольно много о тебе знаю.

— К чему столько усилий?

Крамер поднялся из-за стола и встал позади стула Джейсона. Он положил руки ему на плечи и склонился к нему, сначала коснувшись губами его волос, потом шеи, потом краешка уха, вдохнул запах ставшего уже знакомым одеколона — терпкий, холодный и свежий.

— Вы — дорогое удовольствие, мистер Коллинз, — прошептал Стюарт, сильнее сжимая пальцами плечи любовника. — Я всего лишь следую правилам игры.

— Правилам? — переспросил Джейсон, чуть поворачивая голову к Крамеру. — И что ожидается от меня в ответ?

Мужчина прижался губами к его виску.

— Ничего такого, чего я ещё не получил. Несколько приятных часов…

Джейсон немного откинулся назад, когда рука Крамера скользнула вниз по его груди, нежно обведя сосок.

— Это на тебя не похоже, — сказал Джейсон. — Я тоже кое-что про тебя знаю. Ты ведёшь очень простую жизнь, ты равнодушен к вещам вроде коллекционных вин, дорогой одежды, яхт, машин, даже жилью в престижном районе.

— Возможно, начало сказываться разлагающее влияние денег, — усмехнулся Крамер. — Нельзя же думать только о работе. Пора тратить заработанное: путешествовать, окружить себя красивыми вещами, начать коллекционировать какую-нибудь ерунду.

Джейсон прохладно улыбнулся, словно раздумывая, к какой категории он сам относился — к красивым вещам или ко всякой ерунде. Руки Стюарта ласкали его тело и нетерпеливо освобождали от рубашки. Мужчина притянул Джейсона к себе, заставив подняться на ноги, и начал целовать.

Крамер не мог ничего с собой поделать… Он думал, что после той ночи в Бостоне они больше никогда не увидятся, но мысли о Джейсоне Коллинзе не оставляли его в покое.

Его контакты с мужчинами были эпизодическими, редкими, и Джейсон был вовсе не в его вкусе. Он, бесспорно, был хорош собой, но раньше Крамера привлекали только очень молодые люди с мягкими, женственными чертами лица и хрупкой подростковой красотой. В Коллинзе иногда проскальзывали отблески именно такой нежной неуловимой красоты, но он всё равно был уже взрослым, сформировавшимся мужчиной, первым в полном смысле этого слова мужчиной, которым он заинтересовался. Заинтересовался настолько, что полетел ради него в Лондон.

Они вернулись в спальню и начали раздевать друг друга. Это не отняло много времени: на Джейсоне были лишь брюки, а на Стюарте — халат с логотипом отеля, позаимствованный из ванной. Войти в любовника оказалось на этот раз легко: он был хорошо увлажнён и растянут, но внутри всё равно была обжигающая блаженная теснота, сжимающаяся, словно вибрирующая от напряжения и желания.

Джейсон, сначала на секунду отстранившийся, теперь потянулся ему навстречу, принимая член партнёра дальше и глубже. От этого его движения Стюарт задрожал, и его пальцы впились в разведённые бёдра Джейсона. Тот закусил губу, на секунду подумав о том, что от такого останутся следы. Ну и плевать… Он не в состоянии был думать о последствиях сейчас, когда ощущал внутри себя эту наполненность, эти медленные размеренные движения, такие властные, сильные, почти разрывающие, но вместо боли дающие наслаждение. Он поймал ритм движений Стюарта. Он не старался двигаться с ним в такт, просто позволял брать себя, как тому хотелось, но тело само подстраивалось, выгибалось, насаживалось на член другого мужчины.

Это было состояние, похожее на транс, когда он сам словно перестал существовать: остались лишь ритм, движение и наслаждение. Чужая рука плотно сжала его член, но это странным образом не сделало удовольствие сильнее, только… шире, распределённее. И приближающийся оргазм тоже был таким: он прокатился по всему телу, по самым дальним его уголкам, медленно и томительно. Он не был сильным и острым, а напоминал, скорее, неторопливое приятное погружение в тёплую ванну.

Он открыл глаза: Крамер смотрел на него, и в его взгляде было нечто такое… нечто такое, чего Джейсон боялся. Напряжённое внимание и какая-то растерянная и восторженная нежность. Джейсон встретил этот взгляд, но не смог выдержать его. Он не хотел, чтобы на него так смотрели, никогда больше… Член Стюарта внутри него медленно обмякал, и Джейсон сделал лёгкое движение бёдрами, давая понять, что не хочет дальше продолжать этот слишком интимный момент.

Крамер, до этого сжимавший его в объятьях, дал ему выбраться из-под себя. Лицо его приняло немного озадаченный вид. Он не понимал, почему Джейсон, только что с такой самозабвенной страстью отдававшийся ему, вдруг безо всякой причины словно оказался по другую сторону непроницаемой стены.

Астон многое мог бы рассказать ему про эти внезапные переходы от близости к холодной отстранённости. Крамер наблюдал это впервые.

Слишком много чувств… Стюарт вкладывает в их отношения слишком много чувств. Вопрос — насколько много?

Джейсон сел на кровати и начал глазами искать по просторной комнате свою одежду. Всё было разбросано…

— Хочешь уйти сейчас? — спросил Крамер. — Ты собирался остаться до утра…

— Это лишнее, — сказал Джейсон, порываясь встать с постели.

Крамер не дал ему, ухватив за плечо и заставив сесть обратно.

— Почему? Что изменилось?

В ответ Джейсон лишь покачал головой.

— Я хочу, чтобы ты остался, — в голосе Крамера зазвучали другие нотки, уверенные, требующие, а не просящие. — Я хочу провести всю ночь с тобой, а не довольствоваться опять какими-то жалкими урывками.

Это была чистая правда. Он солгал тогда насчёт нескольких приятных часов. Их ему было мало. Он хотел, чтобы Джейсон был рядом всегда, каждый раз, когда ему захочется поговорить с ним, прикоснуться к нему или заняться с ним любовью. Он думал о том, что чёртов Астон раньше жил как раз так — эта красивая и выдрессированная игрушка всегда была в его распоряжении. Он завидовал Астону. Возможно, он завидовал ему уже тогда, год назад, когда впервые увидел его любовника, даже не распробовав, насколько опьяняюще хорош Коллинз в постели — без всех этих своих строгих пиджаков и галстуков, без вечного высокомерно-равнодушного выражения на лице. Обнажённый, чувственный, страстный.

Джейсон повернулся к нему:

— Я считал тебя умнее, — сказал он. — Не настолько же ты глуп, чтобы начать что-то чувствовать к такому, как я…

Коллинз был прав. Тысячу раз прав… Во всем: и в том, что он чувствовал к нему что-то, и в том, что это было глупо, неуместно и несвоевременно. И когда Джейсон говорил это, на его лице опять появилось то же безразличное и слегка презрительное выражение, которое он, как маску, носил на лице, чтобы отпугивать надоевших ему людей. Стюарту в тот момент захотелось ударить его. Ударить, чтобы стереть эту надменную и циничную полуулыбку. Разумеется, он этого не сделал.

— К такому, как ты… — задумчиво повторил Крамер. — Знаешь, я так и не понял, почему такой, как ты, до сих пор с ним?

Джейсон вопросительно взглянул на него.

— Раз ты расстался с Астоном, почему ты до сих пор с ним? Ты ведь наверняка получаешь множество предложений от других мужчин, в том числе и очень состоятельных.

— Не такое уж и множество, — Джейсон чуть склонил голову набок. — И не такие уж они заманчивые. Несмотря ни на что, у нас с Астоном были отношения, и я мог рассчитывать на некоторое уважение с его стороны. Какой-нибудь американский строительный магнат или русский олигарх не может мне этого дать. А я определенно не собираюсь плескаться голым в бассейне в обществе ещё двадцати шлюх для развлечения своего покровителя и его друзей.