Разлучи нас, смерть! (СИ) - "Ginger_Elle"

Когда пальцы Стюарта проникли внутрь, Джейсон резко, коротко вдохнул и прикусил губу. Крамер понял, что сделал тому больно, но даже если бы Джейсон закричал, он не смог бы остановиться. Его пальцы двигались и сгибались внутри, поглаживая и осторожно растягивая, и ему хотелось делать это всё сильнее, грубее, глубже. Как там было горячо и тесно… Если бы войти сейчас туда по-настоящему, погрузить в это плотное, нежное, скользкое тепло свой член, уже сейчас готовый взорваться от желания, от переполнения. Он не знал, был ли уже готов Джейсон, но ему было всё равно, он не мог больше терпеть; в голове пульсировала и жгла одна мысль: загнать свой распалённый, налитый кровью член в это узкое отверстие. Загнать до упора, по самые яйца, и трахать, трахать, трахать эту маленькую сладкую дырку. Пусть мальчишка кричит и вырывается, кусает его, плачет, делает что угодно, он не остановится, пока не возьмёт своё. Крамер потянулся за приготовленными заранее презервативами.

Его колотило от этого невыносимого желания обладать, которое он больше не мог сдерживать. И когда Джейсон вдруг раскинул ноги ещё шире, раскрылся перед ним и повёл бёдрами, словно пытаясь надеться на его пальцы ещё глубже, Крамер не выдержал. Он убрал руку, схватил Джейсона за ноги, с силой разведя их в стороны, и толкнулся внутрь его. Стюарт помогал себе рукой — было слишком тесно, но когда головка вошла внутрь… Ему самому было почти больно, но через эту боль накатывало волной такое невероятное наслаждение, что он уже не мог думать ни о чём другом. Джейсон застонал и инстинктивно дёрнулся назад, но Крамер не пустил его, наоборот, прижал крепче к себе, и одним сильным движением вошёл до конца.

Он знал, что груб с ним, что делает ему больно, но не мог остановиться, не мог… Джейсон сопротивлялся несильно и недолго. Через полминуты его бёдра начали двигаться в такт, а пальцы обхватили член, возбуждённый, несмотря на боль. Крамер положил свою ладонь поверх. Он вколачивался в Джейсона, не заботясь о нём и не щадя, но тот явно получал удовольствие от процесса: принимал партнёра в себя откровенно и охотно, кусал губы и стонал под ним, но не от боли…

Крамер чувствовал приближение оргазма, но оттягивал его, как мог, делая короткие паузы и с силой вонзая в свою ногу пальцы свободной руки, чтобы отвлечься на боль. Он не хотел достичь финала слишком быстро, хотел, чтобы это длилось, длилось и длилось. Но когда он увидел, что Джейсон под ним того и гляди уже кончит, увидел этот затуманенный взгляд на запрокинутом лице и полуоткрытые в беззвучном стоне губы, рассудок окончательно отключился. Он кончал сильно и бурно, упав на Джейсона и вжав его в простыни, и потом ещё долго лежал на нём, задыхаясь, покрывая поцелуями щёки, глаза и губы любовника.

— Я был груб с тобой, — прошептал он. — Прости… Я не хотел. Это было сильнее меня.

На ярких от поцелуев губах Джейсона мелькнула рассеянная улыбка:

— Всё в порядке… Мне понравилось.

Крамер, всё ещё тяжело дыша, уткнулся лицом в тёплую, чуть влажную ямку над ключицей Джейсона. Он всё равно чувствовал себя виноватым. Он не привык к такому и никогда так раньше не поступал, но, с другой стороны, он никогда раньше — ни с мужчиной, ни с женщиной — не испытывал такого всепоглощающего желания. Хотя нет, ему доводилось испытывать желание такой силы, но такого животного желания войти и почти полного отключения рассудка он раньше не знал. Он всегда был заботливым и нежным партнёром, и произошедшее сегодня казалось почти пугающим. Сейчас, спустя несколько минут, он просто не мог понять, что на него нашло. На месте Джейсона — опытного, ко всему готового, получающего удовольствие даже от жёсткого секса — мог оказаться совсем другой человек.

Упав на подушки рядом с Джейсоном, Крамер закрыл глаза. Во всём теле ощущалось воздушное, невесомое блаженство. Он искоса посмотрел на Джейсона. Тот заметил этот взгляд, провёл языком по пересохшим губам и сказал:

— Вот сейчас «Дом Периньон» был бы кстати.

Они сидели в постели среди смятых простыней и разбросанных подушек, пили шампанское и разговаривали о какой-то ерунде. Приглушённый свет в спальне золотил волосы и кожу Джейсона, окутывая его тёплым облаком и словно растапливая слишком холодную строгую красоту. Не допив бокала, он поставил его на столик возле лампы и вытянулся на животе, словно устав говорить. Взгляд его был задумчивым и отстранённым.

Крамер смотрел на него. Он сделал глоток и еле слышно произнёс:

— Ты как ангел… такой красивый, чистый, невинный.

Хрустально-серые глаза Джейсона тут же сфокусировались на нём, а с лица исчез расслабленный, мечтательный вид.

— Только снаружи, — сказал он, приподнимаясь на локте.

— Я знаю, господи, я знаю! — Крамер опустил лицо вниз. Зачем воображать то, чего нет? Искать давно потерянную невинность в притворном, продажном существе?

Он провёл кончиками пальцев по тёплой гладкой коже Джейсона, по расслабленным мышцам руки, по крутому изгибу плеч, по почти безволосой груди, и почувствовал, как между ног у него опять горячеет и тяжелеет, наливается пьянящим желанием.

Его ладонь спустилась ниже.

— Ты готов на второй раз? — спросил Крамер.

Он взял Джейсона сзади, крепко сжимая пальцами его бёдра и разводя их сильнее, сильнее, чтобы видеть, как глубоко входит внутрь его член. От этого зрелища у него кровь закипала в жилах. Джейсон двигался и прогибался под ним и стонал в подушку, содрогаясь всем телом и чуть ли не крича, когда член Стюарта касался чувствительного бугорка внутри.

Секс с Крамером был на редкость хорош, гораздо лучше, чем с Расселом. С Расселом он не мог перестать думать. С Крамером его как будто бы несло какой-то мощной горячей волной, это было неподконтрольное ему, неуправляемое движение, власть чувств и тела над разумом; и это движение приводило к желанному результату — разрядке, опустошающей не только тело, но и душу, сердце, мысли. Всё его существо…

Отдышавшись, Джейсон посмотрел на часы: ему нельзя было задерживаться здесь надолго. Он сел на кровати и коснулся босыми ступнями мягкого ковра.

— Что, вылет настолько рано утром, что надо уже бежать? — спросил Крамер.

— Нет, это из-за охраны. Не стоит рисковать зря.

— Это было бы не зря, — улыбнулся Крамер. — Мы бы могли ещё раз…

Джейсон поднял с пола брошенную одежду и покачал головой.

— Что сделает Астон, если вдруг узнает? — поинтересовался Стюарт.

— Попытается разрушить твой бизнес. Возможно, ему это даже удастся, — равнодушно ответил Джейсон.

Крамер недоверчиво и насмешливо фыркнул:

— Не думаю, что это настолько просто даже для него. А что с тобой?

— Не знаю.

— Что он делал раньше? Ты же спал с его шурином и, говорят, кое с кем ещё.

— Не много ли внимания моей скромной персоне? — резко похолодевшим жёстким голосом произнёс Джейсон и ушёл в ванную.

Крамер потёр глаза. Чёрт, он чуть не кинулся извиняться!.. Это было бы глупо. Извиняться перед этим… перед мальчишкой, который раздвигает ноги перед первым встречным. По правде говоря, он рад был оказаться этим первым встречным и не отказался бы ещё раз… Нет, нет и ещё раз нет. Это даже хорошо, что Коллинз уезжает. Пусть катится в свой Лондон, Париж или где он там живёт!.. Они больше не встретятся. Не будет соблазна. А останься парень тут, где-то рядом, он бы не смог жить спокойно, его бы тянуло и сводило с ума желание снова видеть его, говорить с ним, обладать им.

Мысли о Джейсоне вызывали какой-то нездоровый и одновременно сладостный трепет в груди, словно предвестие, предчувствие… Нет, только не это! Только не это. Он не из тех идиотов, которые вдруг проникаются чувствами к шлюхам. Он слишком умён и расчётлив для этого. Ему, в конце концов, не двадцать лет, а сорок три года. А Джейсон… Каким бы он не казался, на самом деле это всего лишь красивая потаскуха, кем только не использованная. Наверняка его интересуют только деньги и…

Мысли Крамера оборвались, когда Джейсон вернулся из ванной.