Рольф в лесах. Лесные рассказы - Эрнест Сетон-Томпсон

обладает одним волшебным свойством: она великолепно успокаивает, гасит любой огонь, будь то пожар, любовь или война, так что Певец-Эхо выбрался на берег в переменившемся настроении, и Флагохвост, ринувшийся вверх по могучему стволу, был уже один.

Посрамить соперника – важный шаг на пути к победе, но все же не окончательная победа. Флагохвост перелетал с ветки на ветку все ближе и ближе к Серебристой красавице, охваченный бешеной любовной страстью. Какая же она очаровательная, эта Серебристая! Однако красавица умчалась, словно испугалась его, и Флагохвост пустился в погоню.

Белка возводит лазанье по деревьям в ранг изящного искусства, и эта пара, держась на расстоянии в полпрыжка, вилась, вертелась и мелькала в самой вышине – белки походили уже не на двух серых лазающих зверьков, а на одну длинную серебристую змею, которая с бесконечной грацией и уверенностью скользила по ветвям, плавно извиваясь, и то поблескивала в кронах, то скрывалась из виду.

Впрочем, кто станет утверждать, что Серебристая и в самом деле бежала со всех ног, и кто станет отрицать, что Флагохвост очень хотел догнать ее? Он был силен и проворен, любая гонка рано или поздно заканчивается, и вот уже Серебристая обернулась к нему, всей позой и мордочкой выражая негодование. Он подошел слишком близко, и ее острые зубки впились ему в шею. Он замер, обмяк, отказавшись от любого сопротивления. Ее хватка ослабла. Он ведь сдался, верно? Они стояли и смотрели друг на друга – вооруженное перемирие, не более.

Весь день они бродили неподалеку друг от друга – застенчиво, порознь, но все же вместе, а когда пришло время поесть – поели. Однако Серебристая неизменно была настороже и напоминала Флагохвосту, что нужно держаться на почтительном расстоянии.

Они понимали друг друга благодаря бесчисленным мелким сигналам, и, когда настала ночь, Серебристая спряталась в знакомое дупло, а Флагохвосту велела идти домой.

Назавтра они встретились снова, и на следующий день тоже, ибо таковы правила лесных ухаживаний – поклонник трижды должен сделать предложение и трижды получить отказ. Если дама сердца получит такое доказательство серьезности его намерений, все может уладиться.

Так были соблюдены все лесные традиции, и Флагохвост с Серебристой начали присматривать себе дом.

Глава 13

Дом на высокой карии

Жилище в дупле красного дуба вполне устраивало Флагохвоста, и он решил, что приведет невесту именно туда. Однако он не учел некоторых важных обстоятельств, то есть законов, просто потому, что прежде с ними не сталкивался. В дикой природе все вопросы, связанные с домом, единолично решает самка, и на протяжении медового месяца ни одному самцу и в голову не придет усомниться в ее главенстве.

Поэтому логово в дупле красного дома было раз и навсегда покинуто. Поиски в ореховой роще привели к прекрасной находке. Золотистый дятел продолбил дупло в больном месте на стволе высокой карии. Под внешней оболочкой таилась розовая от гнили сердцевина, долбить которую дятлу было бы слишком просто и скучно, зато белкам выскребать ее оказалось одно удовольствие. Поэтому молодая пара принялась деловито выскабливать мягкую трухлявую древесину, пока не получилась пещерка, которая им как раз подходила, гораздо просторнее, чем проделал бы дятел.

На строительство дома и устройство мягкого гнездышка ушел весь март – месяц Пробуждения. Кусочки коры, сосновая хвоя, тонкие волокна растений, переживших ветер и снег, лоскутки одежды, оставленные на кустах людьми за зиму, перышки, клочки шерсти, множество побегов липы с набухшими почками, веточки ржавого вяза и – да, Серебристая не смогла удержаться от соблазна – два-три крупных желудя, которые она взяла из прошлогодних запасов и перепрятала в подстилку в гнездышке. Для любого дикого зверя, сильного и веселого, нет времени счастливее, чем пора строительства и обустройства гнезда вместе со своей второй половинкой. Их мир полон радости: прекрасная погода, честная охота, изобилие пищи, буйство непреодолимых инстинктов – и все эти инстинкты находят здоровое удовлетворение. Конечно, это и есть радость, и каждый желтый восход Флагохвост встречал самой громкой хвалебной песнью, глядя на светило с самого верхнего наблюдательного поста своего дерева. Его песнь «Куа» разносилась в дальние дали, он выражал свое счастье в ликующих нотах, а оттого, что он его выражал, оно лишь сильнее разгоралось в его сердце. То была пора полнейшей безмятежности. Даже мимолетные снежные бури, нередкие в марте, казались пустяками – не более чем вехи на счастливом пути.

Глава 14

Новые соперники

Бурный месяц март приближался к концу, когда в их счастливом товариществе настала перемена. В Серебристой вдруг проявилась какая-то холодность, явная надменность. Если они с Флагохвостом были на одной ветке, она садилась так, чтобы не касаться его. Если он подбирался туда, где она стояла, и пробовал, как делал уже тысячи раз, приласкаться к ней, она отодвигалась. Мрачные тучи неведомого происхождения все сгущались. Тщетно пытался Флагохвост снова завоевать любимую мелкими знаками внимания. Она была явно настроена против него, и перелом настал, когда однажды вечером они забрались в свой домик – законченный, отделанный и обставленный. Серебристая юркнула внутрь раньше Флагохвоста, а на пороге вдруг развернулась, преградила ему путь – воплощенная враждебность и негодование – и грозно показала острые зубы. Выразиться яснее она не могла: «Вон отсюда, тебе здесь не рады».

А Флагохвост – что он мог поделать? Обиженный, отвергнутый, ставший нежеланным гостем в доме, который сам же построил и очень любил, он волей-неволей повернулся и угрюмо побрел в свою холостяцкую берлогу в старом добром красном дубе.

Флагохвост не понимал, в чем причина, но знал, что его дело – держаться подальше, хотя бы чтобы исполнять желания подруги. Наутро, поев, он побежал к дереву, где находилось их гнездо. Да, вон она, на ветке, – но тут же попятилась к двери и повторила вчерашний сигнал: «Тебе здесь не рады». Назавтра все повторилось. А потом, на третий день, Серебристая не показалась из дупла. Флагохвост слонялся вокруг, надеясь хотя бы одним глазком поглядеть на нее, но ничего не получилось. Он робко, осторожно взобрался давно знакомой дорогой по коре и, тихонько подойдя к двери, несмело сунул голову внутрь. Сладкий, пушистый знакомый запах сказал ему: «Да, она здесь».

Он сделал еще шажок. Да, вот она лежит – свернулась клубочком и дышит. Еще шажок – и она