Таймыр. Трилогия - Вадим Денисов

Рев разъяренного движка заглушил все остальные звуки ночи. Пять, десять, пятнадцать секунд двигался катер к югу. Прошло уже двадцать секунд, и больше не прозвучало ни одного выстрела. Он достал из бокового кармана левого борта старую армейскую фляжку, отвинтил пробку и ясно ощутил, какая она тяжелая и какой шершавый ее брезентовый чехол. Он поднес фляжку к пересохшим губам и обернувшись, посмотрел на удаляющийся берег. Легкий восточный ветерок дул в лицо. Лапин пил жадно, с горечью осознавая, как постукивают его зубы по алюминию, понимая, что его все еще мучит страх. И это злило больше всего… Прошла целая минута, «зодиак» несся по открытому морю, задрав нос высоко над темной водой — вышел на глиссирование. За кормой взлетала ввысь фосфоресцирующая пенная струя. Работая на полных оборотах, мощно грохотал нагревающийся двигатель. Положив руль право на борт, Игорь, на всякий случай, повел катер вдоль прибрежных уступов, обеспечивающих защиту. Скорее к своему острову!

Он уже знал, что теперь будет делать…

Когда Лапин быстро вытащил и положил рядом с собой небольшой «тревожный» рюкзак-стул, который жена, в присущей ей манере лингвистического коктейля, образно называла «спидрюком», растревоженный кот все понял.

— Да не бойтесь вы, лапы толстые… Опять остаешься тут, за домом смотреть будешь. Генератор я не выключаю, там полный бак, так что часов двенадцать он молотить потихоньку сможет… Потом аккумуляторы включатся. Что еще? Печка горячая, долго не остынет, еда у тебя вроде есть.

Барсик недовольно заворчал, не соглашаясь с такой ролью.

— И не спорь, зверюга… Ну, куда я тебя возьму, сам подумай своей башкой мохнатой? Мало ли что… И на стол не лезь, у меня там аппаратура включенной останется. А то свернешь аккумуляторы…

Сунул в основное отделение еще одну куртку, теплую, потом добавил несколько пачек патронов, GPS-навигатор и карту, загерметизировал клапан и с полминуты подумал. Подумать стоило, на подобном маршруте и так будет достаточно случайностей, создающих нежданные проблемы, а когда еще и сам их создаешь, то конец маршрута можешь и не увидеть…

Затем занялся собственной экипировкой.

— Все, котярка, поехал я воевать… И не волнуйся, постараюсь обернуться быстро.

Через минуту он уже выходил из залива, и «зодиак» привычно набирал крейсерскую скорость, держа курс на юго-восток, к берегу полуострова Таймыр. До него было не так уж и далеко, по карте — двадцать пять километров по прямой, за час дойти можно, если никуда не торопиться.

Лапин торопился.

Со столь легким грузом на борту могучая «Futura Commando» летела ровно и устойчиво, ведь для таких переходов она и создана — изначально, военная техника… Спустя некоторое время Игорь заглушил двигатель и с минуту внимательно слушал тишину. Тишина не выдала никого. Что же, поехали дальше! Так он делал несколько раз. На ходу глядел в бинокль в режиме ночного видения, выискивая несоответствия в тепловой картине, и скоро разглядел след неестественно теплой морской воды, идущей почти в том же направлении, в котором двигался он. Чуть правее надо бы подвернуть.

— Ну, вот и все. Не волнуйтесь, ребята-шпионы, вы почти в кадре, — удовлетворился этим промежуточным итогом Игорь, и пошел по курсу уже уверенней.

Еще через десять минут хода он, последовательно переключая бинокль с обычного режима на ночной, увидел через двенадцатикратную оптику темную точку относительно медленно ползущей лодки. И резко сбавил обороты.

— Теперь мы посмотрим, куда это вы направляетесь, локаторщики…

Константин Зырянин, личность, как мы уже знаем, достаточно знаменитая среди российских искателей гоминоидов, на этом месте оказался благодаря собственной поисковой работе и рассказам кочевников-ненцев, утверждавших, что одна из троп ведет именно в этот сектор побережья полуострова Таймыр. Долгане и нганасане помочь Зырянину не смогли — они сюда никогда не заходили, в темные края, расположенные выше страшных для них гор Бырранга, что упоминал еще Урванцев… А вот ненцы, самый неутомимый и любопытный северный народ, забирались порой черти куда, что часто никак не подкреплялось острой жизненной необходимостью. Уже имея немалый опыт исследования и отслеживания передвижений снежного человека в высоких широтах, Костя вполне допускал, что гоминоид (он его с давних лет называл Мужиком) может выходить и на такую параллель, ведь другие звери Арктики заходят даже на удаленные острова!

Другое дело, что трудно было понять какие-то причины, побуждающие его к такой миграции. Однако, учитывая устные свидетельства обнаружения следов снежного человека даже на мерзлых и безлесных островах Новой Земли, где ему тоже вроде бы делать нечего, он был готов признать, что причину так просто не понять и не найти.

Уже прибыв на место, вычисленное за многие годы опросов, переписки и других неформальных способов сбора информации, он обнаружил, что именно в этой бухте есть место, где любое живое существо сможет чувствовать себя относительно комфортно.

Это были береговые пещеры в бухте.

Пока что он нашел и относительно внимательно обследовал только одну из них, находящуюся достаточно близко к месту стоянки. Груды птичьих костей и следы шерсти на стенах, натасканный мох и высохший лишайник — все указывало на то, что некое существо довольно долго пользовалось «уютом» каменного жилища довольно продолжительное время.

К нынешней встрече с Мужиком Костя, как и всегда, впрочем, был полностью готов, заменив старенький фотоаппарат «Зенит-ТТЛ» на камеру «Nikon», удобную в руке и надежную в практической работе, а уже немолодую вертикалку «ИЖ-27Е» двенадцатого калибра на «комби» — удачный симбиоз двенадцатого гладкого калибра и девятимиллиметрового нарезного ствола.

Убитую бандитами в ущелье путоранской речки Калтамы лайку Миску сменил строгий пес Ункас, еще ни разу не обманувший ожиданий напарника. Ункас не боялся даже белых медведей, отважно цепляя их за мохнатые «штаны» ровно на то время, которое было надобно Косте для прицеливания и принятия окончательного решения — валить или пугать?

Костя медведей пугал, выстрелив на поражения всего один раз за все годы.

Но в пещере и смелый взрослый пес почувствовал себя явно неуютно, страшась пугающего древнего запаха. Костя отлично знал, что все собаки боятся Мужика. Все, исключений не было. Пожалуй, точно так же боятся его и все звери тайги и тундры, включая Топтыгина. И то, что Ункас трусливо поджимал лапы уже перед темным входом в пещеру, было явным (и радостным для Кости) признаком того, что эта тропа привела его к нужному месту. Ждать или не ждать? Как тут угадаешь…

В любом случае, место ляжет на особую карту и Костя не раз еще к нему вернется. Тут было много чего интересного. И находок хватало! На арктическом побережье всегда были, есть и будут находиться многие следы многих людей. Не заходя в опасные тундры, они обследовали именно побережье, потому что лишь передвижение вдоль берегов было единственным надежным способом путешествия. Находки были не веселые. Да и где взять на Севере таковые?

Неделю назад он наткнулся на гурий, сложенный из больших камней, внутри которого находился гроб. Внутри был еще сохранившийся скелет человека небольшого роста. Гроб был сделан из досок, выпиленных из плавника. Когда он поискал вокруг, то обнаружил в остатках летней хибары неподалеку ящик с интересными реликвиями. Разбитая глиняная посуда, куски рогожи, плотничий отвес, и, почему-то, кругляшки от счетов. Наверное, купец. Уже никто и никогда точно не узнает, что это был за человек…

Другая находка была еще удивительней!

В десяти километрах отсюда Костя на склоне холма, не видимого с моря, нашел останки погибшего моряка. А рядом… Рядом валялась металлическая бляха солдата или унтер-офицера «Krigsmarine» — ВМФ фашисткой Германии! Кто был этот моряк и как он оказался так далеко на необитаемом побережье северного Таймыра, оставалось только гадать. Можно было допустить, что это был немецкий моряк из секретного метеоподразделения немцев, которые были на островах. Так как подводная лодка своевременно не пришла, то персонал переправился на материк, где выжить было легче, а тот моряк был направлен, допустим, для разведки избы на мысе Могильном, но по каким-то причинам не смог до нее дойти и погиб.

Безмерно удивленный Зырянин ту же вспомнил, как среди прочих рассказов (из которых его интересовали лишь касающиеся Мужика) старые оленеводы припомнили, что, по разговорам предков, что году в сороковом или сорок пятом заходящие в чуть южнее ненцы не раз видели на сопках неизвестных людей в странной чёрной форме и чёрных пилотках. Едва они к ним приближались, как незнакомцы быстро скрывались за склонами. И как раз в ту пору у кочевников стали пропадать олени! Места те сразу посчитали «дурными», и там долго никто не гонял стада и не охотился. Властям ничего не докладывали, ведь после подавления восстаний аборигенов в 30-х годах, опыта у последних значительно прибавилось. Как и понимания того, что чем меньше ты с властями общаешься, тем целей будешь…