Фантастика 2025-47 - Дмитрий Ясный

Она не нашла что ответить на столь непристойный вопрос. Более того, он разжёг в её душе пожар ненависти к этому человеку с длинными седыми волосами, густыми усами и бородкой. Очень давно, ещё уходя из дома в Химэндзи, она спрятала за широкий пояс-оби своего кимоно короткий кинжал — аигути[364], передаваемый женщинами их семьи из поколения в поколение. Он верой и правдой служил им многие годы для обороны, теперь же послужит восстановлению попранной чести гордой женщины — дочери самурая.

Иэмицу видел каждое движение Томоэ, хоть и сидел практически спиной к ней. Он легко обезоружил её, швырнув на пол дома.

— Определись кто тебе дороже, глупая женщина, — усмехнулся он, поигрывая аигути. — Твой Рики или его убийцу, а?

Томоэ свернулась на полу калачиком и заплакала. Сквозь слёзы ей привиделась знакомая фигура — в углу комнаты стоял Тосю Рики, её любимый Рики, а за спиной его простирала свои крылья тьма Подземного мира. Он посмотрел на неё и сделал призывный жест правой рукой — так он всегда звал её прогуляться, стоя у окна дома, с самого их детства. Томоэ закрыла лицо руками, но фигура Рики никуда не делась, он всё так же звал её с собой.

Кэнсин увидел маленький дом, стоящий у дороги, каким-то чудом. Он прорвался сквозь пелену его воспоминаний, обуревавших молодого самурая. Он помотал головой, окончательно избавляясь от них, и увидел ещё и высокого буси в коричневом кимоно без рукавов и кобакама, заправленных в сапоги. Предплечья его украшали наручи хан-готэ[365], выдавая скорее рукопашного бойца, нежели человека, привыкшего обращаться с оружием, не смотря даже на то, что в правой руке воин держал аигути.

— Я гэнин ниндзя Кога, — представился буси, поигрывая кинжалом, — моё имя Сайто Иэмицу. Ты можешь не утруждать себя представлением, я знаю кто ты. Я пришёл сюда, чтобы убить тебя, ты, думаю, это понимаешь.

— Где Томоэ? — прохрипел Кэнсин, тяжело опираясь на меч, вонзённый в снег. — Что с ней?

— Ты о нашей девице, — усмехнулся назвавшийся Иэмицу гэнин. — Она выполнила свой долг и ушла. Для неё будет ещё много работы. Вылавливать таких же убийц, как и ты.

Он рассмеялся и атаковал. Правый кулак рванулся к челюсти Кэнсина, однако тот сразу заметил, что противник — левша, тот слишком неуверенно поигрывал аигути. Хитокири ушёл вниз, скользнув под руку, но тут же получил апперкот — гэнин не зря ел свой хлеб. Кэнсин покачнулся, голова его откинулась назад, но на ногах он удержался. Иэмицу тут же ударил его снизу правой — самурай буквально повис на его кулаке, укреплённом к тому же сталью хан-готэ. Иэмицу быстро крутнулся вокруг своей оси и наотмашь врезал Кэнсину. Юный хитокири завертелся волчком и рухнул в снег.

Томоэ поднялась на ноги. Она не могла больше сопротивляться призывам Рики, становившимся всё настойчивей и настойчивей. Девушка и не заметила, что из угла он каким-то неведомым способом сместился к двери и теперь за его спиной разливалось белоснежное сияние. Шаг за шагом Томоэ направилась к нему.

Кэнсин поднялся на четвереньки, сплюнул кровью на снег — и без того окрашенный алым.

— Поднимайся, Кэнсин, — усмехнулся Иэмицу. — Я большего ожидал от почти легендарного хитокири Токугава.

Кэнсин ничего не ответил ему. Контуженный, он попросту не слышал его слов. Молодой самурай поднялся на ноги и атаковал как ему показалось молниеносно. Но от прошлой скорости, свойственной ему ещё несколькими часами ранее, не осталось и следа. Иэмицу легко блокировал его выпад хан-готэ, тут же ударив Кэнсина ногой в живот. Сила удара швырнула юношу обратно наземь, к тому же, гэнин добавил ему, нанеся мощный апперкот.

Иэмицу перехватил аигути, приготовившись к последнему в этом поединке удару. Кэнсин рванулся прямо с земли, готовясь нанести вертикальный удар. Он совершенно ослеп от побоев и в третий раз бил, полагаясь на одну лишь слепую (как и он сейчас) удачу.

Образ Рики растаял перед глазами Томоэ, как только она вышла из дома. Девушке со всей отчётливостью, во всех деталях увидела страшную картину — Иэмицу с её аигути в руки и рвущегося ему навстречу Кэнсина. Она кинулась навстречу им, вынырнув из-за спины юного самурая в последний момент, так что Иэмицу не заметил её до самого последнего мига, когда сделать хоть что-то было невозможно. Томоэ перехватила руку Иэмицу, в которой он сжимал аигути, а следом всё тело её пронзила острая боль.

Все трое рухнули на снег почти одновременно. Иэмицу с Томоэ разрубленные одним ударом катаны Кэнсина и сам молодой хитокири, которого полностью оставили силы. Взгляд юноши прояснился и он увидел, что на руках его лежит Томоэ и из чудовищной раны, рассекающей её тело почти надвое течёт кровь. Иэмицу валяется в нескольких шагах от них, он упал на спину и больше не подавал признаков жизни.

— Помни меня, Синта, — прошептала умирающая девушка. — Я любила тебя…

— Я… я люблю… — прошептал Кэнсин, он не слышал её. — Люблю… Томоэ…

Томоэ сумела в последний миг выхватить из руки Иэмицу аигути и теперь подняла его к лицу Кэнсина и провела по лицу кинжалом, чертя линию перпендикулярную длинному шраму, оставленному катаной Рики.

— Это… мой прощальный… подарок… тебе, Синта. Твоя… рана… больше никогда… не откроется… вновь…

Кровь на лице юного убийцы, хладнокровного хитокири Токугава, Химуры Кэнсина смешивалась со слезами.

Мы опоздали! Не смотря на предупреждение Лизуки, не смотря на бешенную скачку через ночь, — мы опоздали! Около небольшого дома на Северной дороге мы увидели лишь три трупа. Кэнсина, Томоэ (девушки, шпионки Токугавы, как выяснилось) и некоего немолодого воина в коричневом кимоно без рукавов. Мы выехали к дому, где жили юноша и его «жена», но там никого не застали и по чётким следам (спасибо недавнему снегопаду) вышли на Северный тракт и добрались до дома, стоявшего на его обочине. На дороге произошло явно не одно сражение — о том явно говорили трупы в чёрных кимоно и небольшая вороника от взрыва. За Кэнсина взялись всерьёз — и достали-таки!

— Юноша жив, — произнёс сидящий в седле Делакруа.

Я как раз в этот момент бежал к замершим фигурам, на которые уже начал оседать снег. Я рухнул перед ними на колени, схватил в руки лицо Кэнсина — он и вправду был жив, по щекам его катились смешиваясь с кровь слёзы. Только тут я заметил, что к вертикальному шраму на его лице прибавился ещё и горизонтальный. Теперь