Сталин и заговор Тухачевского - Валентин Лесков

И когда в интриганской борьбе Ежов одолел, он после заседания Военной коллегии Верховного суда СССР, на котором Белов был осужден (29 июля 1938), прибыл к месту казни и лично присутствовал при расстреле своего врага, обходя осужденных и спрашивая: «Есть ли что сказать?» Белов с ненавистью ответил: «Теперь уже нечего».

Этому дружному выступлению судейских (факт совершенно неоспорим: за исключением двоих, все были казнены уже в 1938 г.!) не приходится удивляться! Ведь из числа этих судей пять (Блюхер, Дыбенко, Белов, Каширин, Алкснис, Горячев, — последний еще и близкий друг Уборевича!) принадлежали к кругу друзей Тухачевского.

Каждый из военных — тогда, как и ныне! — входил в какую-то группировку, которая обеспечивала его карьеру. Здесь ценились лояльность и верность. И ее укрепляли всеми силами: целенаправленным воспитанием, браками, совместными попойками, общими любовницами, обменом женами и т.п. Громадную роль имела массированная пропаганда, создававшая культики всевозможных военачальников, особенно героев Гражданской войны. Она показала себя очень действенной: ведь занимались ею специалисты своего дела, старые большевики, накопившие в этой сфере громадный опыт. С такой пропагандой, хитроумной и многоликой, не мог бороться даже и сам Сталин! Пропаганда действовала на всех командиров, от начальника отделения до командиров корпусов. Очень интересно посмотреть, как она преломлялась в сознании будущего маршала Г. Жукова, который проделал большой и трудный путь: в 1920 г. — командир взвода, в 1925 г. — командир полка, в 1932-1937 гг. — командир кавалерийской дивизии в Белорусском военном округе. Вот некоторые из его характеристик, рожденные, естественно, и личным опытом:

БЛЮХЕР: «Встреча с В.К. Блюхером была большим событием для всех бойцов и командиров полка. К нам его пригласил посмотреть учебно-воспитательную работу комдив Г.Д. Гай. Для полка это была большая честь». (Воспоминания и размышления. М., 1990, т. 1, с. 136.)

«Я был очарован душевностью этого человека. Бесстрашный боец с врагами Советской республики, легендарный герой, В.К. Блюхер был идеалом для многих. Не скрою, я всегда мечтал быть похожим на этого замечательного большевика, чудесного товарища и талантливого полководца». (С. 137.)

ПРИМАКОВ: «Плотный, среднего роста, с красивой шевелюрой, умными глазами и приятным лицом, В.М. Примаков сразу завоевал симпатии слушателей. Это был человек широко образованный. Говорил он коротко, четко излагая свои мысли». (С. 138.)

Д.А. ШМИДТ (комдив из округа Якира, бывший сторонник Троцкого): «Д.А. Шмидт — умница, свои мысли выражал кратко, но, к сожалению, не любил кропотливо работать». (С. 146.)

ТУХАЧЕВСКИЙ: «В суждениях М.Н. Тухачевского чувствовались большие знания и опыт руководства операциями крупного масштаба». (С. 112.)

«Человек атлетического сложения, он обладал впечатляющей внешностью. Мы еще тогда (в 1921 г. — В.Л.) отметили, что М.Н. Тухачевский не из трусливого десятка: по районам, где скрываются бандиты, он разъезжал с весьма ограниченным прикрытием.

Теперь на посту первого заместителя наркома обороны Михаил Николаевич Тухачевский вел большую организаторскую, творческую и научную работу, и все мы чувствовали, что главную руководящую роль в Наркомате обороны играет он. При встречах с ним меня пленяла его разносторонняя осведомленность в вопросах военной науки. Умный, широко образованный профессиональный военный, он великолепно разбирался как в области тактики, так и в стратегических вопросах. М.Н. Тухачевский хорошо понимал роль различных видов наших вооруженных сил в современных войнах и умел творчески подойти к любой проблеме.

Все свои принципиальные выводы в области стратегии и тактики Михаил Николаевич обосновывал, базируясь на бурном развитии науки и техники у нас и за рубежом, подчеркивая, что это обстоятельство окажет решающее влияние на организацию вооруженных сил и способы ведения будущей войны». (С. 180-181.)

«Тогда (в 1931 г. — В.Л.) мы были менее искушены (!) в вопросах военной науки и слушали его как зачарованные. В М.Н. Тухачевском чувствовался гигант военной мысли, звезда первой величины в плеяде выдающихся военачальников Красной Армии». (С. 182.)

УБОРЕВИЧ: «Это был настоящий советский военачальник, в совершенстве освоивший оперативно-тактическое искусство. Он был в полном смысле слова военный человек. Внешний вид, умение держаться, способность коротко излагать свои мысли, все говорило о том, что И.П. Уборевич незаурядный военный руководитель. В войсках он появлялся тогда, когда его меньше всего ждали. Каждый его приезд обычно начинался с подъема частей по боевой тревоге и завершался тактическими учениями или командирской учебой». (С. 200.)

«Позднее, в 1932-1937 годах, мы часто с ним встречались. Он был тогда командующим войсками Белорусского военного округа, где мне довелось командовать кавалерийской дивизией» (с. 116).

БЕЛОВ: «Как-то не вязалось: Белов — и вдруг „враг народа“. Конечно, никто этой версии не верил». (С. 229.) О своем собственном уровне того времени Жуков пишет вполне откровенно: «А что греха таить, командиров, стоявших по знаниям не выше своих подчиненных, у нас тогда было немало.

Если военные вопросы я изучал досконально и последовательно, шаг за шагом, как теоретически, так и практически, то в изучении марксистско-ленинской теории мне, к сожалению, не пришлось получить систематизированных знаний.

Так получалось тогда не только со мной, но и со многими командирами. Не многим посчастливилось в свое время пройти курсы при Военно-политической академии имени Толмачева». (С. 234-235.)

Понятно, что такие командиры очень часто находились в руках тайных оппозиционеров, и они имели все основания полагать, что в силу личного авторитета и политической неискушенности им удастся своих подчиненных увлечь за собой! Этому способствовали также система дружеских связей, прошлая совместная служба и участие в Гражданской войне, совместная учеба у одних преподавателей. Так, Жуков служил под командой начальников дивизии Д. Шмидта, серба Д. Сердича (командир полка Первой конной армии), К. Рокоссовского. Учился на Высших кавалерийских курсах, где одним из ведущих преподавателей являлся сам Примаков! А в 1929 г., когда стажировался на курсах усовершенствования высшего начальствующего состава, входил в группу Блюхера и Сангурского! (С. 154.) Легко себе представить, каково было влияние на него и всех прочих этих лиц, старых большевиков, знаменитых героев Гражданской войны, крупных и опытных военачальников!

Итак, Блюхер, Белов и Дыбенко — знаменитые герои армии и страны — попытались склонить остальных судей на свою сторону. И это удалось им без труда! Каждый из судей не верил Ежову и его следователям, боялся опозорить себя, поставив подпись под несправедливым или сомнительным приговором! Боялся также, что осуждение столь важных по положению лиц поломает в армии дисциплину, развяжет руки шкурникам и доносчикам, резко снизит боеспособность, так как придется заниматься совсем не тем, чем положено заниматься. Ворошилов был в полуоппозиции. Заколебались даже Буденный и Шапошников. Но их удалось отколоть от остальных, так как хитроумный Ежов предвидел подобную ситуацию. На каждого из них он заранее заготовил штук по 20 показаний со стороны уже арестованных, обличавших их самих в тайной оппозиции. И вручил эти бумаги Ульриху, чтобы тот ими распорядился, как сочтет нужным. Председатель суда все сделал самым наилучшим образом. В результате Буденный и Шапошников отступили в страшном замешательстве. Это и спасло им жизнь.