Командир. Трилогия - Чупин Олег

   Но рассказать воспоминания Мечеславу не выпало, в это время в дверях кабинета показался Семенов, с очередным докладам о проделанной работе. И разговор с главой службы государственной безопасности, в том числе и воспоминания, пришлось свернуть. Напоследок, посоветовав главному сыскарю 'витязей', по внимательней ознакомиться с вынутыми из сундука капитана бумагами и отобрав нужные для Брусилова, переправить их к нему. Добавивь к ним собственноручно написанными показаниями капитана и его приближенных из команды.

   Приняв слова Командира о показаниях к исполнению, Михаил приступил к их фактическому воплощению на бумаге. И уже через два с половиной часа капитан и боцман, оказавшиеся грамотными, усердно и даже радостно, собственноручно писали чистосердечные признания и явки с повинной, описывая в них не только мошенничество с карракой, но и другие известные им факты воровства их подельников. У остальных приближенных матросов, так же 'проснулась совесть', и они рвались дать показания, с фиксацией их слов на бумаге и даже ссорились, за промедление их сотоварищей при поставке на каждой странице, под их показаниями, отпечатков больших пальцев правой руки. Так жаждали они оказаться в зиндане, подальше от этого приземистого каменного здания, примостившегося под боком у двухэтажного здания штаба. Пугая своим энтузиазмом двух молоденьких синьор, согласившихся за определенные преференции сотрудничать с службой Воротынского в качестве писарей. Заодно провернули и еще одно дельце. Привлекли в анклав новых переселенцев. Десяток находившихся на карраке идальго, при захвате не успели оказать ни какого существенного сопротивления. Разве можно всерьёз принять их попытки воспрепятствовать проведению захвата, атаку со своими древними длинными мечами в тесноте корабельного трюма или вовсе с голыми руками, предпринятые горячими идальго, против запакованных в доспехи морпехов. С минимальными повреждениями для иберов, их обездвижили различными способами, в зависимости от ситуации, и повязали. От предложения одного из главарей пиратов, поступить на воинскую службу к царю московитов, в далекую Татарию, сперва все молодые дворяне гордо отказались. Но после проведения с каждым индивидуальной беседы, ознакомлением их с документами, изъятыми у капитана и особенно с письмами забранными из тайника в капитанском сундуке и собственноручно написанных капитаном показаний и лично им подтвержденных при встречах, на 'очных ставках', идальго поменяли свою позицию. И действительно, мало кому понравиться, если тебя твои же 'братья' по вере, нации, классу, но более старшие и высокопоставленные, обрекли на смерть за презренный металл. А тут предлагают воинскую славу, деньги, положения. Правда далеко от родной иберийской земли, но так и они ехали за тридевять земель за океан. И идальго начали соглашаться. Да и что можно было ждать от этих молодых 16-20 летних пацанов из самых бедных дворянских родов Испании, да ещё и младших в семьях. Одно слова, молодая дворянская голь перекатная. В итоге на борту 'Паллады', уходящей в Холмогоры, оказалось на десять свежее поверстанных боярских детей из гишпанских немцев, больше. С ними испытать военного счастья согласились около пяти десятков люмпенов. 'Товар' конечно еще тот и не первой свежести, но вручив их под командования своих идальго, может что и получится дельное. К ним добавились и невольные переселенцы - полтора десятка разнообразных ремесленников, шестеро из которых выехали из города Сеговии, где занимались выработкой тонкого сукна из шерсти испанских тонкорунных овец, некоторое количество данных овнов, были контрабандой вывезены из Испании и доставлены в Уральский уезд. Около четырех десятков крестьян с семьями и три десятка уж очень наглых люмпенов, оставлять которых на Торгуге сочли излишним риском. Держать на базе три десятка откровенных головорезов-висельников, сочли ненужной тратой ресурсов и людских для надзора и охраны и пищевых. А на Урале, в шахтах и обществу пользу принесут, и содержание выйдет в сущие гроши. Тем более на переходе по морю и по Россию, снимать с них ножные и ручные короткие кандалы ни кто и не думал.

   30 апреля 'Паллада' загрузив в трюм трофейные монеты и слитки золота с серебром, мешочки с драгоценными камнями, изделия из драгоценных металлов и камней, какао, индиго, кошениль и другими колониальными товарами, с выше указанными пассажирами на борту, вышла в Холмогоры, для ремонта, перевозки добычи и переброски обратным рейсом подкрепления и материального снабжения. В пристани которых и прибыла после полутора месяцев пути, то есть 16 июня.

   Шесть трофейных кораблей продолжали тренироваться совместным действиям в составе эскадры. 22 апреля состоялся их первых боевой выход. Выйдя из бухты, взяли курс на Кубу, обойдя её по Наветренному проливу и Багамскому каналу, дошли до траверза Гаваны, где, под испанским флагом и приступили к патрулированию вод Мексиканского залива и Флоридского пролива. И судьба не стала мучить ожиданием и бессмысленным болтанием в море, ушкуйников. После рассвета, наблюдатели на мачтах в бинокли рассмотрели на юго-востоке показавшиеся из-за горизонта кончики мачт, окутанные белизной парусов. Прозвучала радиокоманда и эскадра двумя колоннами, не спуская испанского флага, пошла навстречу неизвестным судам. Через час, в бинокли и трубы уже четко было видно, что навстречу эскадре, колонной двигаются два больших, трехмачтовых, тяжело груженных галеона, под испанскими красно-золотыми флагами. Удача все-таки улыбнулась ушкуйникам, по всем признакам это шли навстречу галеоны 'Серебряного флота'. Все крейсерованние окончено, началась 'работа' по экспроприации эксплуататоров 'бедных', 'белых' и 'пушистых' южноамериканских индейцев-ацтеков, майя и прочих инков. По радио, ещё раз согласовав диспозицию будущего боя и перестроившись, уступом влево и право, в шахматном порядке, эскадра пошла двумя колоннами на сближения с испанцами, идущие курсом фордевинд на Гавану. Первыми в линии баталии, шли радиофицированные стационарными радиостанциями двадцати восьми пушечный 'Громобой' и тридцати двух пушечный 'Грозный', за ними уступом влево и право, отстав на четверть кабельтов мателоты- двадцати трех пушечный 'Громовержец' с двадцати двух пушечным 'Громом'. Замыкающими мателотами, отстав так же от впереди идущего корабля на четверть кабельтов, шли двадцати двух пушечная каррака 'Черная Каракатица', на которую установили дополнительно семь орудий и двадцати пушечный 'Громовой'. Вся эскадра ушкуйников шла крутым бейдевинд, из-за которого приходилось часто менять галсы. Расходится с испанцами, решили на встречных курсах, пустив испанские корабли между двух огней, для чего и шли колоны в шахматном порядке, чтобы не попасть под дружеский огонь. Еще через полчаса, испанцев могли рассмотреть без подзорных труб и биноклей и другие члены экипажей. На галеонах, продолжавших идти колонной, с расстоянием между кораблями в полтора кабельтов, тоже заметили эскадру, но какого либо беспокойства не выказывали. В этих водах могли быть только испанские корабли, тем более что над встречными судами развиваются флаги Его Католического Величества, а их силуэты выдают место постройки, Испания, и они ни в коей мере не похожи на силуэт, рыскавшего в этих водах, корабля проклятых пиратов. Да и шли суда против ветра, а атаковать против ветра, отдать ветер противнику и потерять возможность маневра, как известно каждому юнге, это заведомо проиграть противнику. В течении двух часов, с момента обнаружения парусов галеонов, эскадры сблизились на встречных курсах. Курс головных 'Громобоя' и 'Грозного', Ушаков проложил на расстоянии тридцати метров от испанских кораблей.

   Первые залпы картечью по столпившимся на палубах матросам и скучковавщихся на квартердеках офицерам, видимо экипажи соскучились по общению со 'свежими' людьми, да и новости может какие передадут со встречных судов, произвели, идущий в середине отряда Слепцова 'Громовержец' по головному галеону, по его мателоту отстрелялся идущий головным в отряде Логунова 'Грозный'. После чего, отвернув влево и вправо, совершив крутой оверштаг, они стали становиться по ветру. Второй залп ядрами и дальнобойной крупной картечью по начавшимся открываться орудийным портам, выдали идущий первым в отряде Слепцова 'Громобой' по испанскому мателоту, а головного испанца накрыл 'Гром'. Повторившие после залпов маневр своих предшественников и так же начавших становится на ветер. Третьи залпы книппелями и цепными ядрами по мачтам, парусам и остальному рангоуту с такелажем, испанцы получили от замыкающих строи отрядов 'Громового' и 'Черной Каракатицы'. По окончанию которого, суда ушкуйников пошли на крутой оверштаг, и поймав ветер начали догонять ушедшие эскадры. Их залпы были удачны для ушкуйников. От ударов ядер скованных цепью и книппелей, полетели щепки от рангоута, вниз на мечущихся по палубе экипажи полетели куски рей, калеча и убивая попавших под них людей. Правда, мачты устояли все, за то на замыкающем галеоне, удачно выпущенное ядро напрочь снесло бушприт. Большинство парусов были разорваны в клочья, такелаж порван и запутан прилетевшими снарядами. Скорость, и так то невысокая по причине перегруженности судов, упала до тихого переползания, те остатки парусов не могли поймать столько ветра, чтобы двигать вперед с прежней скоростью туши тяжело груженных кораблей. Притом, что замыкающий галеон полностью лишился управляемости, из-за уничтожения бушприта, на его месте ветер трепал размочаленные обрывки канатов от унесенного вместе с бушпритом блинда.