Фантастика 2025-47 - Дмитрий Ясный

— Да уж, отсутствие свободного выбора — зло, — резюмировал Делакруа, — это может привести вашу страну к гибели. Человек должен заниматься тем, для чего рождён, а не тем, что приказал сюзерен.

Тут я с ним был полностью согласен.

Оказывается, его руки ещё помнили крестьянский труд. Кэнсин часами проводил в огороде, ухаживая за растениями. Хотя Томоэ не раз говорила ему, что его труд навряд ли принесёт результаты — на дворе осень, а это не самое лучшее время для посадки, Кэнсин всё же не сдавался. Надо же было ему, в конце концов, чем-то заниматься.

— Мы почти не знаем ничего друг о друге, — сказала как-то Томоэ. — А ведь живём вместе не один день.

Кэнсин вымыл руки от земли и поглядел на них — поверх новым мозолей нарастали новые. Крестьянские. Когда-то его ладони уже украшали такие, когда-то давно. Он сам и не заметил как начал рассказывать.

— Я родился в большой крестьянской семье, но уже позабыл и лица, и имена родителей. Мне не было пяти лет, когда на деревню напали работорговцы, нас некому было защитить и почти всех увели. Кого не увели — перебили. Не знаю куда нас вели, нам не говорили, но по пути на караван напали ронины, а может быть просто разбойники.

Крики и стоны врывались в уши мальчика по имени Синта. Он широко раскрытыми глазами глядел на то, как жуткие, залитые кровью люди убивают без разбора. Эти люди (если их можно было так назвать) были опьянены чужой кровью и желали лишь одного — новых и новых смертей. Они хохотали, отрезая головы работорговцам и их «товару», расчленяя тела новыми и новыми ударами (многие и не понимали, что те, кого они бьют — уже мертвы).

Мико схватила Синту за плечо и потащила за собой.

— Не смотри, — повторяла она, — не смотри на это, Синта-тян[354]. Не смотри!

Она утащила Синту за перевёрнутые повозки, но их уже настигали ронины, прятаться было бессмысленно. Тогда Мико попыталась закрыть его своим телом.

— Не убивайте его! — крикнула она ронину, с мерзкой ухмылкой наступающему на неё. — Прошу вас, не убивайте хотя бы Синту!

Ронин расхохотался и быстрым ударом вонзил ей в горло катану и повернул её. Мико рухнула на колени, а ронин, переступив через неё, шагнул к Синте.

— Какой славный мальчик. — Его голос показался Синте скрипом плохо смазанной двери. — Очень милый.

Он протянул к нему окровавленную руку, попытался коснуться его лицо… Синте показалось, что ронин развалился на несколько частей просто сам по себе. Однако когда остатки его рухнули на землю, Синта увидел высокого человека в белой накидке. Коротким движением он стряхнул кровь с клинка своего меча.

— Ты единственный, кто выжил в этой бойне, — произнёс самурай в белой накидке, пряча катану в ножны. — Я возьму тебя с собой. Одному слишком опасно оставаться посреди дороги.

— Научи меня, — сказал Синта. — Научи меня драться так же, как ты.

— Ты выбираешь себе нелёгкий путь, мальчик, — мрачно заметил самурай. — Подумай ещё раз и скажи: ты, действительно, этого хочешь?

Синта, не думая, кивнул.

— Сдаётся мне, ты ещё пожалеешь об этом выборе, мальчик. Кстати, как твоё имя?

— Синта, — ответил Синта.

— Слишком доброе имя, — покачал головой самурай в белой накидке. — Отныне ты будешь зваться Кэнсин[355].

— Самурая в белой накидке зовут Хико Сейдзюро, — продолжал Кэнсин. — Он живёт отшельником в горах. Не знаю почему он ушёл от мира, да я и не спрашивал никогда. Он один из лучших, если не лучший мастер батто-дзюцу, я постиг многие из его приёмов, но далеко не все. Слишком нетерпелив был.

— Я должен! — воскликнул Кэнсин, удивляясь просто чудовищной непонятливости учителя. — Люди гибнут, а я остаюсь здесь. Я должен помочь им! Спасти, как вы когда спасли меня!

— Ты, видимо, не понимаешь, — усталым голосом произнёс в ответ Сейдзюро. — Ты хочешь спасать людей, но всё, что ты умеешь — убивать. Как же ты станешь спасать их?

— Я стану бороться за правое дело, — горячо заявил ему Кэнсин, — и убивать злодеев, что причиняют страдания другим.

— И сам станешь причинять другим страдания, — пожал плечами Сейдзюро, — тогда чем же станешь отличаться от этих твоих «злодеев»?

— Может быть, и ничем, но и сидеть здесь, в горах, не могу больше. Я — ухожу.

— Ты — глупец, Кэнсин, — мрачно бросил Сейдзюро, — а я — ещё глупее. Раз взял тебя к себе и обучил.

Спорить дальше Кэнсин не собирался. Он повернулся и ушёл.

Сейдзюро поглядел ему вслед, проводив печальным взглядом. Этот мальчишка — самое большое разочарование мастера батто-дзюцу Хико Сейдзюро.

Они долго молчали. Кэнсин — объятый воспоминаниями, Томоэ — осмысливая услышанное. Теперь она стала куда лучше понимать этого юного убийцу и начала сомневаться в своём выборе. К счастью, погружённый в собственные мысли Кэнсин не поинтересовался её прошлым.

— Да уж, этот ваш Иэясу выстроил такую полицейскую систему, что любо-дорого посмотреть, — пробормотал Делакруа. — Как вас ещё не переловили всех, не понимаю.

— Не всё так просто, как кажется со стороны, — усмехнулся я. — Можно ловить исполнителей, вроде меня, но до настоящих предводителей добраться практически невозможно. Даже если точно знаешь, кто они. Смерть главы клана, даймё, влечёт за собой череду малых междоусобных войны его вассалов, стремящихся заполучить его место, а сейчас Токугаве больше всего нужен порядок в стране. Такие междоусобицы в настолько неспокойное время совершенно не нужны правительству.

— Видел я одну гражданскую войну, — тихо произнёс Делакруа, — но ваша совершенно на неё не похожа. Самураи режут друг друга среди бела дня, где-то доходит до настоящих сражений, а крестьяне как ни в чём не бывало пашут землю и даже глаз не поднимают, когда рядом с их полями дерутся люди.

— Привыкли, — объяснил я. — Эта страна не знает мира тысячи лет, самураи режут друг друга, порой без всякого повода, для того, чтобы выяснить кто сильнее, даймё воюют за власть и титул сёгуна, а для крестьян ничего не меняется, они как работали, так и работают.

— Не понять мне вас, — вздохнул Делакруа, — никогда.

— А мне — вас. Мы живём слишком далеко друг от друга. Но мы слишком отдалились от темы, мне надо искать новых союзников для клана и всего движения.

— Я тут достаточно давно и могу сказать, что недовольных режимом, — сёгунат он у вас называется, так? — в этой провинции предостаточно. Но беда в том, что об этом только болтают, спьяну и шёпотом. Все