Земля вечерних звёзд - Людмила Минич

Тай оттиснул темный восковой след на внутренней стороне пергамента. Проколол кожу кинжалом, прикрепил свою печатку, залил воском, плотно свернул, вновь залил печатным воском, не оставив ни одного следа на его ровной поверхности. Приходится доверять Лементо. Если сверху будет печать Кальги, послание вряд ли удастся доставить без помех.

Со вздохом облегчения он отдал свиток пергамента торговцу с просьбой отправить послание как можно скорее. Последний долг отдан. Сделать большего он не сможет ни для дэльгарцев, ни для адья. Ни для маленькой Лели, что выхаживала Тая, ни для ее отца, что спас его, не бросил. Теперь можно расправить плечи.

Торговец сдержал свое слово, и с необыкновенно теплыми в этих южных землях весенними ветрами Тай отплыл к восточным берегам, держа путь на северо-восток, к устью Аммы. В свое время ему казалось, что степняки не приспособлены для жизни в лесах, теперь же он понял, что на море им куда меньше места, чем в лесных дебрях. Но он выжил в Великих Лесах, в топях, среди вельдов, в водах Самока — вытерпел и это. Даже привык. Но когда его нога ступила на берег недалеко от Амма-Рэ, большого поселения Морского Союза близ устья реки, дал себе слово, что без нужды не поднимется больше на палубу.

Первый, кто встретил его на берегу, был его хвостатый друг. Он покинул Тая, как только тот поднялся по шаткой лесенке на корабль. Теперь кружил рядом. Тай потрепал его за ухом. Он и сам соскучился.

Посмотрел на широко разлитые воды Аммы. Как не похожи они на Дун-Суй! Но гадать попусту нечего. Как же узнать точно, если не пройдя вдоль его русла в глубь лесов, туда, где у берега, быть может, ютится поселок И Лай?

Он привез с собой послания от досточтимого Лементо, которые быстро помогли ему собраться в дорогу. Неизвестно, что было в этих письмах, но двое держателей прав клана Лимаи в этом забытом всеми богами месте чуть не стелились перед Таем, не зная его намерений, но способствуя во всем. Не прошло и двух дней, как лодка с двумя местными гребцами понесла его навстречу течению Аммы по направлению к Ри, маленькому поселку торговцев у кромки лесов, откуда в Амма-Рэ изредка доставляли те самые пятнистые пепельно-рыжие шкуры, что так ценились у южан. Там его свели уже с местными охотниками, Тай даже потратил несколько дней, чтобы добраться до их селенья. Нет, это оказались не вельды. Они тоже жили в лесах, ближе к кромке, но поторговывали шкурами в Ри, добирались даже до Амма-Рэ по реке, то и дело что-то выменивая у торговцев.

Тай все заученные у южан слова пустил в ход, чтобы выведать хоть что-то о вельдах. Но никто из местных никогда и ничего не слыхивал о белых деревьях иди женщинах-хранительницах. Вот ти-коев они встречали. Называли их тарша. Боялись очень. Убить просто так нельзя, говорили охотники, только поймать, если ловушку хорошо устроить. Однако, бывает, полгода пройдет, пока тарша попадется. Хитрые, повелители лесов. Тот, кто тарша ухитрится изловить и убить, главным охотником становится. Ему вся честь, пока следующий не изловчится.

Вот и все. О вельдах они не сказали ни слова. Даже если знали, то молчали. Говорили только о «людях земли», что живут еще «ближе к солнцу», восточнее то есть. Плохие люди, нехорошие, маленькие, злые. Приходят, смотрят, никто не знает, чего им надо. Могут добычу чужую из силков вынуть, могут женщину испортить. Да, и такое бывало. Вот и недолюбливают их местные, но и чужаки сами к ним близко не суются, опасаются. Луки да копьеца у них худые, такие ж, как их головы, они только на одиночек и нападают, и то гурьбой.

Что ж, придется плыть дальше уже в одиночку, пока Амма, исчезающая в лесах, не станет шириной с Дун-Суй. Хвала богам, вокруг реки леса уже привычные Таю, кроны не застилают небо сплошным покровом, не то что в Великих Лесах. Деревья знакомые попадаются, такие, как в лесу, окружавшем поселок Ак Ми Э. Топей не видать, да и местные о них не поминают. А что ти-кои да еще много чего зубастого вокруг бродит, так что ж… Если смилостивятся духи И Лай, он доберется до поселка, если нет — от судьбы не уйдешь, в третий раз она его не пожалеет.

Тай плыл вдоль серебристой ленты реки, неуклюже стараясь держаться против течения. Хвостатая тень мелькала по берегу, словно показывая, что не оставляет его ни на миг. Скоро Таю пришлось признать свое поражение и присоединиться к ней. Не имея ни сноровки, ни достаточного запаса сил, в лодке он двигался против течения медленнее, чем просто шел бы берегом.

Так они и двигались вдвоем вдоль берегов Аммы не один день, осторожно переходя звериные тропы, отходя на ночевку подальше от реки. Дни, одинаковые, одинокие, тянулись вместе с Аммой, что не так уж и сузилась за все это время; костры, что приходилось иногда жечь всю ночь, и ночевки на деревьях слились в бесконечную череду. Но Тай упрямо шел и шел, забирая вместе с рекой все дальше на северо-восток. Потом широкая лента Аммы и вовсе повернула восточнее. Много дней он шел навстречу солнцу, потом заметил с тревогой, что река начала уклоняться к югу. Казалось, он шел по огромной дуге. Тай отчаялся. Так она выведет его обратно к морю! Неужели он ошибся и это не желанный Дун-Суй?! Тогда где же, где его устье?

Сегодня он решил попытать удачи на дереве, обозреть ленту, что серебрилась на солнце, сверху. Куда она струится дальше? Но здесь, у самой реки, как нарочно, колыхалась мелкая поросль, настоящих лесных гигантов было не видать, и он углубился немного в лес, прикидывая, откуда бы сподручнее оглядеть окрестности.

Услышав шум, Тай привычно скользнул в кусты. Ветер сегодня задувал к реке, шорохи слышались с другой стороны, из лесу. Если какой-то зверь идет на водопой, лучше загодя оказаться от него подальше.

А это что? Как будто голос, окрик? Треснули ветки невдалеке. Тай поднялся, заступил за толстый ствол, выглядывая. Нет, это не звери.

Шорохи и трески приближались откуда-то справа. Тай приготовился, наложил стрелу. Из-за деревьев показался человек, пока еще далековато. Он удивительным образом прихрамывал, как бы подбрасывая одну ногу, и при этом ухитрялся бежать все еще достаточно быстро. И почти прямо на Тая, вдоль речного берега.

Вельд! Сомнений нет — это вельд! Все: волосы, одежда, лук, болтавшийся сбоку, все выдавало в нем вельда. Еще совсем юный, парнишка. За стволами замелькали его преследователи, пятеро приземистых, голых до пояса, землистокожих дикарей. Гораздо ниже и без того невысокого вельда, они мчались за ним на своих кривых ножках, с трудом поспевая за раненым мальчишкой. Все уже выбились из сил, и жертва, и преследователи. И все же они нагоняли парня.

Вельд же сделал ошибку, выбежав на открытое место. Двое дикарей сразу же остановились, подняли луки. Тай тоже прицелился. Один из дикарей упал как подкошенный, даже без крика. Упал и парень, покатился, попытался подняться, сел еле-еле, тряхнул головой. Второй лучник крутил, головой во все стороны, пытаясь сообразить, откуда прилетела стрела. Видя, что жертва не уйдет, резко, гортанно окрикнул своих собратьев. Тай уложил и его наземь. Жалко, только ранил. Но с такой раной он все равно больше не страшен. Визги этого «воина» оглашали лес так, будто какого-то зверя режут.