История ислама. Т. 1, 2. От доисламской истории арабов до падения династии Аббасидов в XVI веке - Август Мюллер

были перебиты, частью умиротворены обещаниями; убедили также сдаться и Язида ибн Омара, а вскоре за тем его умертвили, невзирая на торжественные заверения. И Басра с Сельмом сдалась, причем, сверх всякого чаяния, договор не был нарушен коварным победителем. Под личным наблюдением обоих дядей Саффаха, Абдуллы и Дауда, сыновей Али, было совершено истребление Омейядов, при этом употреблены были самые отвратительные приемы: членов старинного владетельного дома, избегших ножа убийцы, заманили обещанием полной амнистии и перебили семьдесят человек на пиру, устроенном специально для них. Даже те из них, которые понадеялись на право убежища в Мекке, обманулись в своих упованиях. Восстание за Оксусом усмирил Абу Муслим в 133 (750/51) г.; он продолжал управлять почти независимо всеми восточными провинциями; за то именно, а также и за все вообще свои притязания на благодарность Аббасидов, вполне им заслуженную, он становился час от часу тягостней для страшной пары братцев. Весь 134 (751/52) г. пришлось посвятить усмирению восстаний хариджитов в Ираке и Аравии, но с 135 (752/53) г. можно было наконец заняться судьбой Абу Муслима, этого сделавшегося неудобным поставщика королей, «доверенного лица семьи пророка», как его титуловали официально, на манер того, как уже расправился недавно этот благодарный дом со своим несчастным «визирем». Над Аббасидами тяготеет сильное подозрение, что возвышение Зияда ибн Салиха, подчиненного наместника Абу Муслима за Оксусом, случившееся именно в этом году, было всецело делом их рук. Но такой легкой ценой невозможно было отделаться от могучего главнокомандующего на востоке. Подчиненные Зияду офицеры изменили и выдали труп нового наместника главнокомандующему. Решено было заманить последнего под благовидным предлогом в Куфу. Абу Муслим явился, но его сопровождал сильный конвой, а на границе Ирака им оставлен был еще более многочисленный резерв. Оказалось неудобным действовать открытой силой. Ему предоставлена была честь сопровождать набожного Абу Джафара в паломничестве, предпринятом им в 136 (754) г. Не успели оба пилигрима вернуться, как Саффах скончался в Амбаре, на берегу Евфрата, от недуга (вероятно, оспы) 13 зуль-хиджжи 136 г. (9 июня 754 г.), имея едва 30 лет от роду. Чувствуя приближение смерти, властелин позаботился утвердить право на халифат за братом. Заранее он заставил всех присягнуть ему, чтобы при возвращении брата не возникло какого-нибудь недоразумения; халиф заставил также присягнуть в качестве второго наследника престола и своему двоюродному брату, Исе ибн Мусе, которому были подчинены войска Ирака. Благодаря этому распоряжению можно было рассчитывать, что Иса ради личных своих выгод отстранит всех других претендентов. Так и оказалось. По окончании своего богоугодного путешествия Абу Джафар мог беспрепятственно вступить на трон. Но спокойствие продолжалось не долго.

По общепринятому преданию, Абу Джафар был старше Саффаха, но по неизвестным причинам предоставил ему первенство. Новый властелин был далеко не самым старейшим среди остальных членов семьи, считавших себя вполне достойными высшего сана. Значительнее, чем у них обоих, были заслуги их дядей, Абдуллы и Дауда, сыновей Али, в особенности первого. В сражении при Забе Абдулла командовал войсками и способствовал своим примером и распоряжениями решительным успехам Аббасидов. Конечно, он мог рассчитывать, что веские заслуги дают ему полное право занять первое место в государстве, и, по-видимому, твердо решил отстаивать свои притязания. До сих пор он все еще стоял во главе значительного войска, занятый восстановлением пограничной линии на севере, сильно отодвинутой византийцами во время междоусобной войны. В конце концов, он отказался присягнуть своему племяннику Абу Джафару, и это обстоятельство становилось в высшей степени опасным, ибо всякая домашняя распря еще не совсем окрепшего могущества династии должна была неминуемо повлечь за собой возмущение сирийцев и возбудить новые надежды в Алидах.

Абу Джафару ничего не оставалось, как снова протянуть руку тому же самому «поставщику» королей, само собой, с мыслью воздать ему сторицей за новые благодеяния. Абу Муслим хорошо понимал, что ему сулил благодетель, но он находился в безвыходном положении. Аббасиды всецело завладели его душой и телом, отступать было некуда. Для этой неблагодарной династии он, воображая, что служит суровому богу ислама, обременил свою совесть ничем не искупимым бесконечным рядом душегубств. Он более не был в состоянии допустить ее падение, не принося в то же время и себя самого в жертву. К этому решению побуждали Абу Муслима настоятельно даже внешние условия. Одно предположение, что он и вся страна обманулись в его миссии восстановителя дома пророка, лишало его сразу власти в Хорасане. Он стал бы бессилен, посмешищем для всех, должен бы был страшиться и друзей, и недругов. Уж если пошло на то, что Аббасиды восстают на Аббасидов, приходилось предпочесть все-таки Абу Джафара, и, быть может, он был прав. При первом же известии, что Абу Муслим принял сторону племянника, восставший дядя халифа приказал перебить всех хорасанцев, находившихся в его войске, которых, как говорят, было 17 тысяч человек. Абдулла знал, что они не обнажат меча против главы своей страны. Кровавая мера не привела, однако, к желаемой цели. Армия Абдуллы, состоявшая по большей части из сирийцев, была еще раз разбита персами и иракцами при Низибисе (6 джумады II 137 г.[293] = 27 ноября 754 г.), а надежды дядей халифа рухнули от единственного удара. Пока еще не посмели касаться голов виновников. Значительно позже, в 147 (764) г., по особому повелению племянника погиб под развалинами заранее подрытого дома Абдулла ибн Али, самый даровитый из дядей, а потому и наиболее опасный. Теперь халиф сгорал от нетерпения, как бы поскорее разделаться с Абу Муслимом. Пока тот сражался за своего властелина, халиф у него за спиной – отсутствующие, как известно, всегда не правы – склонил на свою сторону многих из его подчиненных в восточных провинциях. И вот, когда счастливый полководец, одержав победу, колебался долго по многим причинам принять дружеское приглашение милостивого своего властелина пожаловать к нему в Куфу, он узнает, что ему изменили и что на Хорасан рассчитывать более нельзя. Тогда военачальник отважно двинулся в резиденцию, громко жалуясь на несправедливость, оказываемую той самой семьей, ради которой он взял на свою душу сотни тысяч убийств. Быть может, он надеялся дорого продать свою жизнь во главе своего сильного отряда телохранителей. И тут измена предала его в руки халифа. Между обоими произошла горячая перебранка, тот и другой выказали в споре глубокое взаимное отвращение, и «доверенное лицо дома пророка» изрублено было тут же в приемной (24 шабана 137 г. = 12 февраля 755 г.).

Только теперь трон был огражден от всякой опасности и Абу Джафар мог по всей справедливости носить присвоенный им при самом вступлении