Если бы я знал - Рейн Уайт

было, а он ничего не видел. И вообще, хочет ли видеть? Однако ножницы уже успели сомкнуться.

Хотел или не хотел, а лишившись скотча, лист покорно

развернулся, являя на свет… коробочку. Простую, лёгкую, без

изысков и покрытую эко-кожей тёмного винного цвета. Наркоту

в таких точно не хранили, шоколад тоже вряд ли, а вот…

Никита не успел додумать.

― Я дома-а, ― раздалось под аккомпанемент

скрипнувшей двери. В этот раз Никита даже не отметил на

автомате, что петли пора смазать. ― Господи, какая же унылая

сегодня была публика. На юбилеях восемьдесят-плюс народ

либо уже поднят из могил, либо мёртв ― третьего не дано.

Серьёзно,

ты

когда-нибудь

видел,

как

справляют

восьмидесятиле…

Джой перемещался стремительно, ну, либо Никите так

показалось. Только что он вошел в квартиру, захлопнул дверь, с

тихим стуком поставил ботинки на полку, ― а следом всё. Раз

― и он на кухне. Ввалился, беззаботно рассказывая о

прошедшем дне, да так и завис на пороге, уставился во все глаза

на коробочку в руках Никиты, замолкая на полуслове. В

квартире повисла тишина.

Секунда, две три. Бешеные удары сердца, которые, казалось, было слышно на улице. Четыре, пять, шесть…

― Откуда ты это взял? ― выпалил Джой, в мгновение

оказываясь рядом и пытаясь выхватить случайную находку.

Мозг ещё обрабатывал информацию, не позволяя

остановиться на одной догадке, но дыхание перехватило, и

отдавать коробку без боя Никита не собирался. Отмерев, он

вскинул руку, не позволяя Джою отобрать желаемое. Впрочем, тот тоже был настроен серьёзно: не остановился, а прыгнул.

Прыгнул! Как всегда, когда пытался отобрать что-то

чрезвычайно нужное. Только сегодня без смеха, как обычно, наоборот, с отчаянное сосредоточенностью во взгляде.

Вдобавок, он покраснел. Покраснел!

Никита еще в первый год совместной жизни осознал, что

Джой часто кажется ему забавным котёнком, бесконечным

милашкой, который смущается по поводу и без. И неважно, сколько Джою лет: двадцать пять, двадцать семь или, как

сейчас, уже за тридцатник перевалило ― мнение Никиты

оставалось неизменным. Но смущаться одно, а когда щёки

вспыхивают настолько яростно ― это уже не дело.

Или наоборот дело. Важное. Слишком.

― Из шкафа, ― отозвался Никита, сглатывая вставший в

горле ком.

Блять, он же понимал, что там внутри! Осознавал и…

― Фак! ― выругался Джой и вновь подпрыгнул. ―

Какого хрена ты вообще туда полез, если сладкое не ешь? ― он

резко повысил голос: ― Отдай! Сейчас же. Это я подарок… для

Димки спрятал.

От Никиты не укрылась заминка, не укрылись дикий

взгляд и поджатые губы. Он серьёзно? Если в первое мгновение

понимания сердце сжалось и готово было остановиться, разорваться на кусочки от неожиданности, то теперь Никите

вдруг стало легко и весело. Почти эйфорийно.

― Для Димы? В августе? ― усмехнулся он.

Ага, конечно. Для Димы. Какого чёрта Джой вообще

прятал? Когда купил?

Блин, это что, он улыбался сейчас, как идиот?

― Для Веры. ― Джой перестал прыгать, избрав другой

способ добиваться своего: встал напротив, насупившись и

сложив руки на груди, вперил в Никиту требовательный взгляд.

― У неё десятого сентября, вообще-то, если ты забыл. А она

такая же вездесущая, как ты, за пару недель точно подарок

нашла бы.

Вот

теперь

сердце

действительно

остановилось.

Оказывается, так легко придумать что-то себе… и ухнуть вместе

с этими мыслями в пропасть.

Никита не мог дышать и сейчас остро осознавал: да, он

стал слишком сентиментальным. Это старость? У Джоя не

наступила в тридцать один, а у него уже в двадцать четыре

проглядывает? Машет приветливо и приглашает к себе ―

выращивать рассаду на балконе и собирать альбомы из старых

фотографий? (Фоток, кстати, благодаря Лерике, было много).

― А Вероцкой не жирно быть владелицей сразу двух

колец? ― совладав, наконец, с дыханием, выдал Никита.

Получилось обиженно.

― Во-первых, уже год как Дериглазовой, ― всё тем же

учительским тоном сообщил Джой. ― Во-вторых, абсолютно не

жирно. А в-третьих, с чего ты взял, что там кольцо, а не кулон?

Никита

опешил,

а

Джой,

воспользовавшись

замешательством, выхватил у него футляр. Посмотрел с

прищуром, будто мысли читал.

― Ни с чего, ― проворчал Никита.

С чего он взял? С того, что… что… ааа, блин!

Он