Что-то кроме магии - Akana again

— Лжешь! Я бессмертен! Бессмертен! — зашипела тень, теряя последнее сходство с человеком. — Вс-с-стретимся еще! — она отшатнулась и грязной тряпкой унеслась вверх. Словно утратив последнюю опору, тело Квиррелла завалилось набок.

— Почему вы не остановили его?! — закричал Снейп.

— Попробуй-ка остановить бесплотного духа, — пожал плечами Дамблдор. — Прикажете его в бутылку загнать, как джинна из восточных сказок? Ничего, мы с ним еще встретимся.

Говоря это, директор подошел к Квирреллу и склонился над ним, поднеся ладонь к покрытому ожогами лицу. Помолчал немного и, вздохнув, выпрямился.

— Если он вам действительно дорог, прекратите его мучения. Он еще жив, но в агонии.

Снейп нашарил в кармане уменьшенную флягу.

— У меня есть кровь единорога. А вас разве не ждет Поттер, господин директор?

На мгновение в суровом сильном лице проступили черты страшно уставшего старика... и тут же пропали. Уходя, он бросил через плечо:

— Целебный эффект крови единорога сильно преувеличен, имейте в виду.

* * *

Выручай-комната молчала. Привидения — кто под потолком, кто почти у пола, — ждали, что скажет туманный человеческий абрис, возникший здесь несколько минут назад.

— Пропустите меня, — послышался наконец безжизненный свистящий шепот. Казалось невероятным, что этот колеблющийся сгусток дыма мог говорить.

— Тебя никто не держит, — ответил за всех Барон и отлетел немного в сторону, будто освобождая путь.

Морок медленно поплыл вперед, пока не остановился перед трехногим столиком, на котором стоял бархатный синий футляр. Открытый и пустой.

— Вот непруха, да? — посочувствовал с верхушки ближайшего шкафа Пивз. — Из чужого тела вышибли, любимую цацку свистнули...

— Верните ее, — застонал туман, — помогите мне... прошу...

— Зачем нам тебе помогать? — поинтересовался Барон. — Ты убийца, вор и трус.

— Я хочу жить! — в мертвом голосе вдруг прорезалось почти человеческое отчаяние. — Не скитаться бесплотным духом, не прятаться в крысах, а жить! Ты слишком стар, Барон, ты забыл, каково это — быть живым!

— Ошибаешься, — глухо проронил призрак, — я помню.

— Тогда помоги мне добраться до философского камня и моего хоркрукса. Я смогу, я знаю, как вернуть себе жизнь... И я... Я вас всех смогу сделать живыми!

Среди привидений пронесся ропот — точно ветер в лесу тронул верхушки древьев.

— Посмотри на Серую Даму, — продолжал Волдеморт. — Она ведь умерла совсем молодой! Если ты так сильно любишь ее...

— Наши тела давно истлели, — перебил его Барон. — Ты предлагаешь захватывать чужие?

— Не все ли равно? Вы все станете бессмертными, остальное не имеет значения!

— Убирайся.

Тень Тома Реддла попятилась.

— Знаешь, как в мое время поступали с ворами, Том?

— Ты собираешься убить? — смех рассыпался ядовитой пылью. — Меня?

— Тебя не убить, ты прав. Потому что ты и так мертвее мертвого. А ворам в мое время отрубали руку!

Волдеморт не успел отпрянуть — призрачный клинок пролетел сквозь туман, отсекая невесомую прядь, и она хлопьями пепла облетела на пол. Рядом с Бароном вырос сэр Патрик и все его Охотники с оружием наготове.

— Порежем тебя на лоскуты, так что даже на крысу не хватит, — пообещал Делэйни-Подмор. — Придется в мокрицу вселяться. Лучше проваливай по-хорошему, до диадемы тебе не добраться, слово Безголового.

— Я все равно буду жить! — захрипела тень. Она отступала, таяла, и хрип ослабел до шепота, упрямого, злого. — Буду... жить...

Кто-то тихо заплакал.

* * *

Серебряные капли крови единорога падали на обожженное лицо и ладони. Тихо шипя, они растекались по истерзанной плоти, превращаясь в новую здоровую кожу. Точно старательная швея сшивала между собой розовеющие лоскуты... старательная, но неискусная: швы выходили толстыми, заметными. Особенно на затылке, где они образовывали частую сеть, покрывавшую изуродованный череп. Но кровотечение остановилось почти сразу, а на большее после предупреждения Дамблдора рассчитывать не приходилось.

Главное — сердце продолжало биться. Пусть слабо и редко, но оно толкало кровь по венам. Снейп превратил пустую флягу в зеркальце и поднес к лицу Квиррелла. Блестящая поверхность помутнела.

Северус устало привалился к стене рядом с лежащим другом. Теперь вызвать домовика — и наверх, в кабинет, и там продолжать, потому что сознание не возвращалось, и сердце так долго не протянет...

Может быть, он ошибся. Может быть, «удар милосердия» — лучшее, что он мог сделать для Квиринуса. Может быть, Дамблдор прав... Жизнь от смерти отделяют два слова — «может быть».

— Господин директор распорядился забрать тело и приготовить его к погребению, — вежливо и равнодушно сообщил чей-то голос. Надо же, Дамблдор домовика прислал... Извините, господин директор, придется вам отложить прочувствованную речь над гробом «нашего безвременно почившего молодого коллеги».

— Тела не будет. Доставь профессора Квиррелла в мой кабинет. Быстро.

* * *

Июньская ночь до блеска натерла звезды, сдула с неба случайное облако, вырезала из остатков солнечных лучей тоненький рогатый месяц — давай, школяр, постигай премудрости астрономии! Ночь заглянула на смотровую площадку Астрономической башни и обиженно ухнула совой из Запретного леса: не пришли школяры, зря старалась, красоту наводила. Вместо мальчишек и девчонок на площадке слабо мерцали две полупрозрачные фигуры. Одна стояла прямо, вторая опустилась перед ней на колени.

— Брат Джером, прими мою исповедь.

— Всегда рад помочь тебе, Бедуир.

— Вчера я во второй раз убил свою дочь.

Ночь удивленно прислушалась к тихому грустному голосу стоящего:

— Наверное, ты не мог поступить иначе.

Глава 62. Ольха и волос единорога, 9 дюймов

Грязная одежда в огромной корзине оглушала ядреной смесью запахов застарелого пота, прелой сапожной кожи и прокисшей сивухи.

—