Сияние негаснущих звезд - Федор Раззаков

Рассказывает сестра актера Римма Маркова: «Леня в 1985 году сыграл в фильме «Змеелов» человека, умирающего от рака. А шесть лет спустя умер от рака желудка уже по-настоящему. Леня как-то заметил, что, начиная с детских ролей, «умирал» на сцене и потом почти все его герои тоже умирали. В последней картине «Отель «Эдем» он вообще играл Сатану. Стоило ли христианину это делать? Тем более что обряд крещения мы с ним приняли осознанно уже взрослыми людьми – во времена нашего детства это было под запретом… Спустя месяц после сдачи фильма Лени не стало. Кто знает, не накликал ли он себе смерть?

Думаю, во многом в его гибели виноваты мы, его близкие. Занятые своими делами, мы просмотрели этот недуг. И только Георгий Тараторкин забил тревогу и затащил Леню на обследование в клинику. Врачи ахнули: как он жил с такими страшными метастазами? Если бы это обнаружилось хоть на годик раньше, Леню, наверное, спасли бы. Почему он сам не спохватился вовремя? Ведь о своем здоровье очень заботился. Обожал многочасовые пешие прогулки. Нахаживал километры, разучивая роли или стихи. Даже читать умудрялся на ходу. Но не уберегся…»

А вот как вспоминает об уходе Л. Маркова его тогдашняя жена – Елена Маркова:

«Леня всегда чувствовал себя прекрасно. Как народный артист СССР, он имел право раз в год проходить диспансеризацию и пользовался своей привилегией, поэтому за свое здоровье не беспокоился. И вот в январе 1991 года его пригласила на съемки французская киногруппа. Они так ему и сказали, будто напророчили: «Мы будем снимать вас до конца жизни». Дали сумасшедший гонорар по тем временам – тысячу долларов за съемочный день. Он успел отсняться всего семь дней. Однажды ночью у него началась рвота с кровью. Поехали в больницу. «А дело-то серьезное», – посмотрев Леню, сказал врач. «До какой степени?» – машинально спросила я. «До самой последней».

Леня играл в Театре Моссовета до последнего. Актер Георгий Тараторкин почувствовал его болезнь и отправил к своему врачу в клинику на Ленинградском проспекте. После осмотра врач так весело говорит, выходя из кабинета вместе с Леней: «Все в порядке, а вы волновались». Леня пошел в гардероб за пальто. Я оборачиваюсь к врачу: «А мне сказали – рак». Он: «Так и есть».

Перед операцией врачи мне сказали: «У вас будет три месяца. Месяц – в больнице, месяц – дома, и опять месяц в больнице, последний». Я поняла, что Леню ждет мучительная смерть. Пошла в церковь и попросила для него смерти короткой и легкой. Леня умер через две недели…»

МАРТЫНОВ Евгений

МАРТЫНОВ Евгений (эстрадный певец, композитор: «Лебединая верность», «Аленушка», «Яблони в цвету», «Если сердцем молод» и др.; скончался 3 сентября 1990 года на 43-м году жизни).

Здоровье стало подводить Мартынова с конца 80-х, когда в стране наступила перестройка и многие бывшие кумиры оказались не у дел. На почве переживаний, которые свалились на него в те годы, Мартынов зимой 1988 года решил подлечиться: по совету друзей-космонавтов прошел полное медицинское обследование в Звездном городке. Вышел оттуда совсем другим человеком – помолодевшим, повеселевшим. Нотная тетрадь, которую он туда с собой прихватил, была вся исписана новыми произведениями. Однако никому они оказались не нужны. И спустя несколько месяцев Мартынов опять впал в хандру и отчаяние. А тут еще некие «кооператоры», которые устраивали его концерты, «нагрели» его на 10 тысяч рублей. Мартынов подал на «кооператоров» в суд, что только прибавило ему нервотрепки – слушания откладывались по самым разным причинам. А потом неожиданный недуг свалился на отца Евгения – ему предстояло сделать глазную операцию. В итоге сердце Мартынова не выдержало нагрузок…

В тот роковой понедельничный день 3 сентября 1990 года Мартынову предстояло совершить сразу несколько серьезных дел: отвезти отца в клинику, встретиться с адвокатом (назавтра предстояло третье по счету судебное слушание), утрясти вопрос с загранкомандировкой. Чувствовал себя артист неважно, поскольку накануне был на дне рождения у приятеля и там перебрал со спиртным. Голова, естественно, болела. А надо было чинить «Волгу», которая так некстати вдруг забарахлила. Далее послушаем рассказ Ю. Мартынова:

«Глотнув успокоительного, Женя отправился вроде бы к таксисту, однажды помогавшему брату чинить его новую, но постоянно барахлившую «Волгу». Потом мама вспоминала, что даже не заметила, как он выскочил из дома: это было где-то в 15 минут десятого. Заскочил в отделение милиции, находившееся прямо во дворе у подъезда: переговорил с приятелями-милиционерами, на машину и на жизнь пожаловался, анекдот рассказал, в шутку спросил, нет ли у ребят рюмки водки – а то «сердце ноет и день начался наперекосяк». Водки не оказалось. Кому-то звонил, не дозвонился. Уходя, сказал, что спешит к автослесарю. Все улыбались, желали брату не принимать проблемы близко к сердцу…

Вот уже полтора часа, как Жени не было дома. Отец все это время в боевой, точнее, больничной готовности выглядывал сына в окно, высматривал с балкона… Элла встала поздно и занималась утренним туалетом. Самый младший Мартынов в это время загорал в Крыму вместе с бабушкой Верой и дедушкой Костей. Я же был у себя: еще валялся в постели с тяжелой головой, собираясь окончательно проснуться, но, так как лег спать только на рассвете, никак не мог подняться резво. За все время Жениного отсутствия телефон в его доме ни разу не дал о себе знать.

И вот раздался телефонный звонок.

– Здравствуйте. Это квартира Мартынова? Милиция вас беспокоит, сто восьмидесятое отделение.

– Да. Это мама Жени.

– Да?.. Ну ладно… Мы вам чуть позже перезвоним.

– А что, случилось что-нибудь?

– Гм… Как вам сказать? Вы Евгения давно видели?

– Часа полтора назад. Он собирался скоро вернуться. С машиной у него что-то не в порядке.

– Да, мы знаем это. Он к нам где-то тогда же заходил, сам рассказывал… И вот несчастье такое…

– Что, с Женей случилось что-то?!

– Да…

– Что случилось? Где он сейчас?!

– Гм… Должно быть, в больнице.

– Так что же с ним?! Жив он хоть?!

– Да… Мы вам перезвоним сейчас. Все выясним и перезвоним чуть позже. Успокойтесь, пожалуйста…

Мама тут же взволнованно позвонила мне: с Женей что-то случилось, приезжай скорей! Прошло 10 минут, 15, 20… Ждать новостей от милиции стало невмоготу. Отец пошел сам: отделение милиции находилось совсем рядом, и путь к нему был по силам отцу с его слабым зрением. Но вот каков был путь обратно, представить просто жутко: в милиции отцу сказали правду, как солдаты солдату, сказали тихо, ясно, просто и сурово.

Опустив глаза и обняв за плечи старого фронтовика, видавшего в жизни столько горя и смертей, что хватило бы на множество поколений, милиционеры не стали кривить душой и на растерянные вопросы отца ответили: