Равен - Лиа Фэ

— Вы нас исключите?

Наталья медленно провела пальцем по подбородку. Простой жест, показавшейся мне вечностью.

— Нет, конечно, нет. Но нужен виновный. Если его не будет, то СМИ решат, будто мы не можем управлять собственными студентами.

— И что вам всё сходит с рук, — поддержала ей преподавательница. — А такое, как сегодня, не может пройти бесследно.

— Тогда сделайте крайним Никиту! Это же он всё устроил.

Кандидатура бывшего возлюбленного казалась мне очевидной. Я не понимала, с чего было разводить столь серьёзную драму. Да, ситуация вышла отвратительной. Но, по-моему, главный зачинщик в ней был более, чем ясен.

Однако, судя по напряженным переглядкам мисс Морган и миссис Каспар, они мою идею не разделяли.

— В чём дело? — напряженно вскинулась я, окончательно забыв о какой-либо субординации.

— Никита Золотов — один из выдающихся студентов Академии, старшекурсник с безупречной репутацией, — начала Наталья.

— А еще на камерах видно, что не он начал драку, — добавила Офелия.

Перед глазами вновь вспыхнул момент, когда всё началось. Никита мягко придерживает меня за голову и тут Айван силком оттаскивает его от меня, замахивается и… я посильнее сощурилась, мечтая переписать собственные воспоминания.

— Более того, — продолжила учительница. — Он даже не нанёс ни одного удара. Со стороны всё выглядит так, будто Айван просто его избивает.

Я в ужасе прикрыла рот ладонью.

— Значит, накажут Айвана?

— Я, как минимум, сниму его с роли в Зимнем спектакле, — напряженно ответила миссис Каспар — как максимум его стоит вообще лишить всех сольных партий, а то и права работать в постановках ближайший год. Пока вся история не утихнет.

— Нет нет! — вскинулась я. — Вы не можете так поступить. Он… он так мечтает об этой роли. Вы же знаете, что произошло в прошлом году? Когда его утвердили, но в последний момент отказали так как он не был студентом Академии, а лишь мальчишкой с курсов. Тогда Академия сделала новым Щелкунчиком Никиту. И что теперь? Вы хотите, чтобы в этом году история повторилась? Это же его сломает!

Каждое моё слово билось в невидимую преграду, которой Наталья Каспар окружила себя. Я видела, что внутри она тоже испытывает боль от собственного выбора. Но как руководитель академии она просто не могла поступить иначе.

— Это, на самом деле, мелочь, — тихо и как-то печально добавила Офелия. — Несколько пропущенных постановок он переживёт. Да, ударит по гордости, но это лучше, чем лишиться места в Академии.

Мои пальцы крепче стиснули подлокотники.

— А что тогда не мелочь?

— Репутация. Он может быть прекрасным танцовщиком, но драка… драка это серьёзно. Многие труппы не рискнут взять себе артиста, страдающего агрессией.

— Но он не страдает агрессией! — вспыхнула я.

Однако, меня никто не слушал.

— Да брось, Офелия, — покачала головой миссис Каспар — многим вообще плевать на репутацию. Большинство современных зрителей не читают даже брошюры к спектаклям, не то что новости из мира балета.

— Но эту историю покажут по федеральному каналу.

Спорить было не о чем.

— Я всё равно не верю, что театры поведутся на это. Их желание перещеголять друг друга в мастерстве трупп куда важнее, чем репутация самих артистов. Ради прим и премьеров разворачиваются целые голодные игры. А Айван настолько талантлив, что его заберут, будь он самим демоном ночи.

— Ему в любом случае придётся подождать год. И он так или иначе потеряет эту роль.

Картина стояла у меня перед глазами ясная, как день. Айван этого не переживёт…

Мне вспомнился день нашего первого отбора. Лицо возлюбленного, когда он увидел в зале своего дедушку. Страх, что все осудят, решат, будто всё куплено.

Айван столько лет трудился ради того, чтобы доказать всем и каждому — он заслуживает быть на вершине. Он продолжать идти вперёд несмотря на страх и предрассудки, несмотря на полное одиночество… Он на десять, нет, на сто голов выше Никиты Золотова, но потеряет свою мечту, свои честь и достоинство… из-за меня.

От этого простого осознания внутри меня что-то разбилось. Возможно, это было сердце.

— А что если, — тихо, почти шепотом начала я — если я возьму всю вину на себя?

Обе собеседницы изумленно уставились на меня.

— Не скрою, — первой ожила миссис Каспар — я рассматривала такой сценарий, но не думала, что ты сама его предложишь.

— Почему? — медленно спросила Офелия.

Я пожала плечами.

— Я всё равно не гожусь на роль Маши. Да и на роль любой другой балерины, раз уж на то пошло.

Мисс Морган подошла ближе и ласково коснулась моего плеча.

— С чего ты взяла такую глупость?

— Да ладно вам, — я горько усмехнулась. — Я ведь не полная дура. У меня есть глаза, уши и зеркала, в конце концов. Мне объективно не хватает подготовки, — почему-то мне не хотелось говорить им обеим о мнении миссис Дамески. Не хотелось быть ябедой.

Офелия собиралась было что-то возразить, но я не позволила.

— Возможно, — куда мягче добавила я. — Если у меня будет год отстранения, то я смогу нагнать программу, которую мне не смогли дать в школе, закрыть пробелы и подтянуться за девочками, вроде Люсинды Райсек.

К собственному удивлению, такое решение и в самом деле казалось мне правильным. Несмотря на то, что мне до одури хотелось танцевать Зимний спектакль в объятиях Айвана. Но стоило вспомнить его пустой взгляд… нет, этой мечте уже не суждено сбыться.

— Лина, — голос Натальи стал низким. — Если ты возьмёшь вину на себя, то последствия будут хуже, чем у Айвана.

Я похолодела. Кажется, испуг отчётливо был написан у меня на лбу, потому как взгляд миссис Каспар наполнился сочувствием.

— Так как у тебя в личном деле уже имеются два нарушения, — она выдержала душераздирающую паузу — я буду вынуждена лишить тебя стипендии.

Если до этой секунды от моего сердца оставались хотя бы осколки, то сейчас и они превратились в пыль. Я прикрыла глаза и прочитала короткую молитву, стараясь не растерять самообладания. Ведь на этот раз слёзы оказались предательски близко. Я напоминала самой себе плотину, готовую вот вот рухнуть.

— Мне нужно подумать, — в голове шумело, я слышала свой голос словно издалека.

Мисс Морган встрепенулась, но я боялась посмотреть ей в лицо, вместо этого, как дурочка, таращилась в половицы.

— Лина, не глупи, — с нажимом сказала она.

— Сколько у меня времени на принятие решения?

Наталья взглянула на часы. Кажется, она была заинтригована.

— Учитывая скорость развития событий — два часа.

— Хорошо.

С этими словами я поднялась и поспешила к двери. Не знаю, к печали или к радости,