Равен - Лиа Фэ

Парень вмиг посерьёзнел.

— Тебе точно не нужна моя помощь?

— Думаю, за одну репетицию я без тебя не пропаду.

Между бровей Айвана пролегла небольшая складка.

— Не беспокойся, — выпалила я и, чмокнув его в нос, побежала в сторону своей комнаты. — Увидимся! — добавила я через плечо.

В ответ по холлу прокатился смех.

Мне было просто необходимо остаться наедине с собой. Хотелось переварить все события последних суток, а кожу буквально покалывало от переполняющих меня эмоций. Мне хотелось танцевать! Не в себя. Как будто в последний раз. И зал встретил меня, как старого друга.

Я импровизировала трек за треком, повторяя самые невероятные элементы, пока не почувствовала ту самую долгожданную усталость в мышцах. Я испытывала какое-то извращенное удовольствие, от того как каждая часть тела ощущала напряжение. Лёгкие горели, кровь шумела в ушах, а сердце яростно билось в грудной клетке.

Прошёл час прежде, чем я немного успокоилась. Рука даже потянулась к телефону, чтобы отключить музыку. Пора было приступать к отработке балетных партий. Состояние лёгкой изможденности подходило для этого как нельзя лучше. Тупая тянущая боль была хорошим проводником к глубинам собственного тела. Сейчас я могла управлять такими мышцами и суставами о существовании которых большая часть человечества даже не подозревала.

Я уже протянула ладонь в сторону мобильника, как внезапно заиграла одна из моих самых любимых песен. Было просто бесчеловечно проигнорировать её. Я заняла исходную позицию. На губах сама собой заиграла широкая улыбка.

— И пять, шесть, семь, восемь, — прошептала я себе под нос, а после начала двигаться, очень медленно.

Это был один из тех треков, которые начинались тихо, словно шепот, но с каждой секундой увеличивали градус. Пока исполнительница не начинал петь на разрыв.

Я не часто выступала под такую музыку, её не признавали в танцевальных кругах, отдавая предпочтение чему-то более экстравагантному. Но двигаться под неё было отдельным видом счастья. Под такие композиции вместе со мной танцевала моя душа. А что еще приятнее: все мысли вылетали из головы, давая той долгожданную передышку.

Battement, Port de bras, plié и fouetté… Я даже не заметила, как волосы растрепались и вместо аккуратного пучка теперь спадали вниз длинными прядями. Собственный взгляд, который я ловила в отражении был наполнен блеском. От восхищения перехватило дыхание. Не помню, когда я видела себя настолько красивой! Возможно, никогда.

Музыка стихла быстрее, чем мне хотелось бы. Я блаженно прикрыла глаза. Но не успела сделать и вдоха, как по залу эхом разнеслось несколько громких хлопков. Это произошло так неожиданно, что от испуга я вздрогнула и стремительно развернулась.

— Это было красиво, — без тени сарказма заявила миссис Дамески.

— С-спасибо.

Что она вообще делает в этой части академии в такой час?

— Я понимаю, что комиссия разглядела в тебе, и почему ты стала победительницей конкурса.

Кажется, от изумления у меня слегка отвисла челюсть. Я могла ожидать комплименты от кого угодно, но не от этой женщины. Мне всегда казалось, что она меня ненавидит. Нет, не казалось, я была глубоко в этом убеждена.

— Почему? — не сумев сдержать любопытства, выпалила я.

Ведьма улыбнулась одним лишь уголком рта.

— Ты определённо талантлива. Знаешь, есть танцовщики-ремесленники, а есть те, кому артистизм дан природой, словно дар. Таким исполнителям даже не обязательно делать всё идеально, их движения, энергия — завораживают сами по себе. У них всегда горят глаза. Такому не научиться, это либо есть, либо нет, — она немного помедлила, прежде чем продолжить. — А еще ты напоминаешь мне Офелию.

Смятение охватило меня с головы до пят. Вряд ли она имела в виду Шекспировскую героиню или… Внезапная догадка поразила меня, словно молния.

— Мисс Морган? — шокированно произнесла я.

Мне не представлялось, что у нас может быть общего кроме наших танцевальных направлений. Да, конечно, мисс Морган всегда мне нравилась, я даже искренне восхищалась ею. Но мне и близко не хватало навыков, знаний и таланта чтобы даже приблизиться к её уровню.

— Она всегда была такой же целеустремленной и упрямой. В этом вы схожи.

Что ж, такой аргумент парировать было нечем.

— Но она, — внезапно продолжила миссис Дамески — в отличие от тебя, всегда знала в чём её сила и не пыталась прыгнуть выше головы.

Я усмехнулась, то ли от удивления, то ли от облегчения. Вот оно! Я же чувствовала, нет, знала, что где-то должен скрываться подвох. Не могла миссис Дамески так просто меня похвалить. Это противоречило её естеству. Причина нашего разговора определённо заключалась в другом, и теперь мы, наконец, приблизились к сути.

— Вы ведь говорите о классике, верно?

— О ней, — лаконично подтвердила преподавательница. — Офелия Морган всегда понимала, что из неё выйдет никудышная балерина, а вот бродвейская танцовщица — да.

— В этом вы нас тоже считаете схожими? — мой голос прозвучал чуть резче, чем мне хотелось бы.

Сделав вдох, я попыталась взять эмоции под контроль. Раньше это удавалось мне куда легче.

Неожиданно, но глаза миссис Дамески наполнились какой-то печалью.

— Это не делает тебя плохой, — тихо ответила она. — Я не соврала, сказав, что ты талантлива. Но ты другая. Для балета ведь тоже нужен дар. Как и артистизму, ему невозможно научиться. Можно провести в зале годы, даже десятилетия, но если тело не создано природой для классики — ты ничего не можешь с этим сделать.

Мне захотелось кричать. Потому что… потому что это было несправедливо! Это жестоко — отбирать мечту только потому, что в небесной канцелярии ты встал не в ту очередь.

— Но в мире полно нестандартных балерин! — возразила я.

— Но Плисецкая — одна, — сделала ход миссис Дамески.

И я, великие силы, не могла с этим поспорить. Таких танцовщиц, как Майя Плисецкая, за всю историю балета было настолько мало, что всех их можно пересчитать по пальцам.

— К чему вы клоните?

Мой голос прозвучал ниже, чем обычно. К тому же я, кажется, уже догадалась в чём было дело. Точнее, в ком.

— У Айвана этот талант есть, — осторожно заметила преподавательница. — Ты ведь понимаешь, насколько это редкий дар?

Я понимала, и ведьма прочитала это в моих глазах.

— На Зимнем спектакле будут представители всех главных мировых трупп. Его должны заметить.

— Хотите сказать, что на фоне меня он будет смотреться особенно талантливым? А я, как чернильное пятно, смогу оттенить его светлость?

Меня саму напугала ядовитость собственных слов. Великие силы, что за бес в меня вселился?

Лицо Хелены посуровело.

— Хочу сказать, что с тобой он может допустить ошибку, — учительница завелась. — Тебе кажется, будто ему нравится тянуть