Попаданка на десерт, или Любовь в Новогодие - Наталия Журавликова

ГЛАВА 40. Лиза. Развязка 

– И таким образом, вы утверждаете, что руководитель Департамента безопасности академии магии Оридора, Айдан Кормилл, используя свое служебное положение, принудил вас заключить соглашение о молчании и тайно дать королю Атраморы десять компонентов приворотного зелья?

От длинной фразы королевский дознаватель чуть не задохнулся. Но по окончании этого спича на лице его зацвела скромная гордость.

– Совершенно верно, господин Рикви, — подтвердила я.

Говорить мне было еще немного тяжеловато. Малиновое пламя прошлось по моим внутренностям и горло побаливало, как при простуде. Но целители смогли облегчить мне участь.

– Я понимаю, что заслуживаю наказания. Самого высокого. Потому что участвовала в преступном заговоре против принца Кантарисса с целью его приворожить к Элевилль Кормилл.

– Мы учтем ваше раскаяние и добровольное признание, — важно кивнул Рикви, — отдельно нужно подписать еще и этот документ.

Он протянул мне новый свиток.

– Покушения на принца, что организовывала Элевилль, идут другим порядком. Уверяю, все преступники получат сполна.

И я тоже, не сомневаюсь. После новогоднего бала мы с принцем еще не виделись.

Никогда не забуду момент своего пробуждения. Глаза Тариса были полны слез, а на губах чувствовался его поцелуй.

Принц бережно помог мне подняться. А потом за мной пришли целители и увели в лазарет. Я только и успела, что подозвать Детиса. Наскоро сказала ему, что меня нанял Кормилл и Элевилль с ним в сговоре. И еще надо спасти мою белку. Он кивнул и убежал, а больше никому подойти не дали. Мол, девочка в критическом состоянии, дайте нам делать свою работу.

Во время оказания первой помощи никого не пускали, а к утру появился дознаватель и наглухо закрыл дверь.

Допрос длился часа два, я подробно все рассказала. В красках и с выражением. Рикви несколько раз охнул, потом извинился и ушел делать доклад принцу.

Пока его не было, меня еще подлечили и накормили легким то ли завтраком, то ли обедом. Понятия не имею, какое время суток сейчас. Можно только гадать, что же думает обо мне Кантарисс. Я рада, что он знает правду, но сможет ли он меня простить?

Он сказал: “я люблю тебя” или мне это почудилось? В любом случае, Тарис считал, что я умираю и хотел как-то поддержать напоследок. Принц очень галантный молодой человек. Легко признаваться в любви, когда понимаешь, что отвечать за эти слова тебе не придется. Да и на эмоциях, опять же. Что он будет теперь делать? Посадит в тюрьму? Сразу казнит?

В моих мыслях Кантарисс уже превратил меня в статую пятый или шестой раз, когда Рикви вернулся и попросил подписать показания, чтобы они имели официальную силу в суде.

Наконец, все формальности были закончены и дознаватель попрощался.

Я снова осталась одна, запертая в лазарете, как преступница. Спасибо, хоть цепью не приковали.

Увлеченная своими безрадостными идеями, не сразу заметила, что дверь вновь приоткрылась, впуская на этот раз Кантарисса.

– Не нужно идти со мной, Детис, — сказал принц, — уверен, сумею справиться с этой террористкой сам, в крайнем случае превращусь в василиска.

Охранник что-то пробурчал, но Тарис в итоге зашел один.

Я молча смотрела, как он подходит к моей кровати. Хорошо, я хоть сижу и пижама на мне приличная.

– Наворотила ты дел, — сказал принц, опускаясь в кресло, — не могла сразу мне обо всем рассказать?

– И как бы это звучало? Уважаемый король Атраморы, я та самая попаданка, которая вовсе не была изгнана из королевства, а приняла предложение Кормилла приворожить вас. И, упс, я бы тут же стала камнем.

– Тоже верно, — кивнул принц, — я и забыл про ваше соглашение. Извини. Просто обидно, что ты мне не доверяешь.

Он вдруг поднялся с кресла и сел на кровать рядом со мной.

По спине у меня побежали мурашки. Запах яблок, исходивший от принца, не переставал волновать.

– Я очень виновата перед тобой, Кантарисс, — сказала я, глядя на него снизу вверх, — и понимаю, что совершила государственное преступление, за которое ты должен меня покарать.

– Обязательно покараю, — кивнул он, — и ты понесешь очень суровое наказание.

– Можешь сказать, какое? — спросила я упавшим голосом.

– Пожизненное лишение свободы, разумеется.

В горле тут же пересохло. Ну, хоть не смертная казнь.

И тут он добавил:

– Но это в том случае, если ты согласишься.

– Соглашусь на лишение свободы? — до меня не доходило, что происходит.

– Именно. Подозреваю, я как-то неправильно делаю тебе предложение.

Я схожу с ума? Или он правда улыбается и смотрит на меня с неожиданной нежностью?

– Помню, что ты обещала исчезнуть из моей жизни, когда отворот подействует. Но, кажется, теперь сам готов начать тебя привораживать.

Он старался говорить всерьез, но я видела озорные искры в зеленых глазах. Тарис наклонился ко мне, и когда его губы уже почти коснулись моих, спросил:

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍