Северное сияние моего сердца (СИ) - Вуди Добковиц

игнорировал присутствия американца, не упрекал его, не смеялся над необычным стилем. А когда дело дошло до шрамов, каждый с удовольствием показывал их, рассказывая историю его возникновения. Тогда-то девушка и сняла очки с США, пока тот увлеченно слушал ее друзей. Он не ожидал такого. Парни аж присвистнули, заметив его увечье.

— Рос, зачем? — прошептал Штаты, глядя на довольное лицо России.

— Сейчас узнаешь.

И действительно, ее друзья набросились на него с расспросами. «Как ты получил его? Сколько лет скрываешь под очками? Он только на лице или есть еще?»

Ни жалости, ни отвращения, ни ужаса — лишь неподдельный интерес.

Он понял, почему она так поступила. Русская попыталась показать, что ему не стоит бояться этого шрама, думать, словно американец из-за него выглядит только уродливее. Рядом с ним сидят люди, которые не стесняются их демонстрировать окружающим.

Все же парень вытащил действительно счастливый билет. Билет, который понимает его, придает ему уверенности и всегда поддерживает.

Комментарий к Глава 6. Часть 13. Ссора.

— Sorry. Can you tell me where the nearest bus stop is?* — Простите. Не подскажете, где здесь ближайшая автобусная остановка?

— Honey, are you there?* — Милая, ты тут?

— Where have you been?* — Где ты была?

Please don't look at me like that.* — Пожалуйста, не смотри так на меня.

— Come in!* — Войдите!

— Lightning?* — Молния?

Вот и конец марафона)

Благодарю, что были с нами. Ждем следующей части!

….у нас небольшой перерыв….

Глава 6. Часть 14. Тайное становится явным

Как же чудесен мир, когда все гладко и спокойно. Можно не думать по вечерам, что скоро нагрянет война, спокойно летать в гости к своим друзьям и родственникам, смело смотреть в будущее, ожидая скорого союза между двумя сверхдержавами.

Россия и США ни на секунду не жалели об их судьбоносном плане. Именно он помог разглядеть в каждом из них то, что они так отчаянно пытались найти. Штаты, к огромному удивлению русской, оказался невероятным романтиком. Стоило ему только разобраться с таможней, как свободное время полилось рекой. Куда он только не водил россиянку: музеи, театры, выставки, галереи. Она не помнила, сколько раз американец приглашал ее в кино, в парк, в ресторан. И всегда его появление в спальне девушки предвещало веселье и романтику.

Она же привила в нем любовь к операм и театрам, напомнила о том, как же чудесна английская и русская литература. Парень любил эти тихие вечера. Когда его прогулка отменялась из-за дождя, Россия заваривала чудесный чай из ромашки и шиповника, брала книгу, плед и садилась на диван в гостиной, дожидаясь его прихода. Это была их комната уюта и тепла. Только там он мог снять очки, устроиться рядом с возлюбленной, положив свою голову ей на колени, и слушать выразительное чтение, проникая каждой клеточкой своего тела в эту восхитительную историю. Иногда она вспоминала стихи, что было еще лучше для США. Русская могла гладить его по волосам, нежно дотрагиваясь своими пальцами шрама Штатов, улыбаясь ему. Идиллия.

Он наслаждался каждым мгновением, проведенным с ней. Она никогда не надоедала ему. Разносторонняя, загадочная, забавная и слегка забывчивая — не подлежит сравнению с другими пассиями. И с чего это пришло американцу в голову, будто русские горазды лишь на балалайках бренчать? Он не видел в россиянке глупую куклу с одной функцией — изводить его. Она доказала, что способна на многое. И это стоило его уважения к ней как к личности.

Фидо также не мог остаться в стороне, требуя к себе внимания. Не зря девушка называла его «большим ребенком», ведь пес так себя и вел. К тому же ее любимец оказался ревнивее самого парня. Во время прогулки он не давал спуску США. То палку погрязнее притащит, то словно специально в лужу затащит, то погонится за белкой, которая после взбиралась на Штаты, боясь лающего Фидо. Россия пыталась воспитывать его, но собака упрямо игнорировала ее учения. Оставалось лишь ругать пса за провинность.

Но вскоре их мирные деньки окончились. В середине октября ровно в полдень на красной площади Москвы прошел ряд митингов по поводу недовольства объединения русской и американца. Каждый яро протестовал, выкрикивая кучу бранных слов, призывая окружающих присоединиться против столь “легкодоступной власти”. Никто не хотел изменений в их жизни. Язык, культура, экономика — все это подвергнется изменениям, если россиянка выйдет замуж.

Она места в доме себе не находила. Парень уже и забыл, когда в последний раз девушка улыбалась. Держа себя в постоянной тревоге и стрессе, она заметно исхудала и ему тяжело было бороться с этим. Телефон всегда находился у нее в руках, вдруг отец позвонит. Ее братья и сестры не оставляли эту ситуацию также без внимания. Столько поддержки от родственников России США никогда не слышал.

Так изо дня в день она при любой возможности звонила СССР, беседовала больше трех часов, а после, подавленная и печальная, возвращалась к работе.

Кто желает зла их союзу? Кто устроил все это безобразие?! Как же хочется найти этого предводителя и скрутить ему шею. Но для начала русская отправит зачинщика под суд. Все планы этот гад порушил. Все нервы ни к черту свел! Скорее бы Союз добрался до него. Это как отыскать в пчелином рое хренову матку, что командует всем парадом. Достанут ее, и рой разлетится. Ей надо только подождать. Тем более Штаты скоро сам с ума сойдет от этого напряжения и беспокойства. Нужно взять себя в руки и перевести дыхание. Все будет хорошо.

Засунув пока ещё сырую шарлотку в духовку, попутно напевая знакомую мелодию себе под нос, россиянка нажала на нужные кнопки, устанавливая таймер. Надо бы побаловать немного одного сладкоежку, а то в последнее время он слишком занят. Раздалась лёгкая вибрация в кармане фартука, а после зазвучала на всю кухню до боли узнаваемая мелодия звонка. Не надо долго мучить себя догадками. Любимый отец вновь спешит рассказать о московских митингах. Отряхнув и вымыв быстренько руки от муки под теплой водой, она взяла телефон в ладони и провела пальцем по экрану.

— Доброго дня, отец! Ты меня слышишь?

— Конечно, слышу Россия. Твой старик еще не совсем глухой. — Усмехнулся СССР в трубку. — Как ты поживаешь в Вашингтоне? Никто тебя не обижает?

— Пап. За сутки ничего не изменилось. Да и кто меня сможет обидеть?! США голову открутит тому, кто меня тронет.

— Рад слышать, что твой жених тебя не бросит. Изменился парень.

— Ты как