Мемуары генерала барона де Марбо - де Марбо Марселен

8011УЕМ1Н8 ЙЕЗ САМРАСЙЕЗ ОЦ С^В

0

” ЙЕ МАКВОТ ^ аррагйеппеп1 аи У^

е

<1е В013ЙЕС0МТЕ )

Е РЕОИ, ПОШИТ е1 С^ЕШ

Г лава I

Моя женитьба. — Прощание с Массеной

Мой брат и другие адъютанты Массены не замедлили покинуть Испанию и присоединились к нам в Париже, где я остался на все следующее лето и осень. Каждый месяц я проводил несколько дней в замке Бонней, у господина и госпожи Дебриер. Во время моего отсутствия эта замечательная семья прекрасно относилась к моей матери. С моим возвращением привязанность, какую я уже давно питал к их дочери, увеличилась, и вскорости я уже мог надеяться на получение ее руки. Вопрос о свадьбе был решен, и в какой-то момент у меня даже появилась надежда получить чин полковника еще до празднования этого знаменательного события.

В соответствии с этикетом, император подписывал брачные контракты всех своих полковников, но лишь крайне редко удостаивал этой чести офицеров более низкого звания. К тому же от них требовалось сообщать в военное министерство мотивы, по которым они могли претендовать на подобное проявление особого расположения. Я обосновал свою просьбу тем, что, когда я видел Наполеона накануне битвы при Маренго, то, говоря о моем отце, недавно умершем от ран, полученных при осаде Генуи, первый консул произнес следующие слова: «Если ты поведешь себя достойно и пойдешь по его стопам, я сам стану твоим от- 94 95 цом!» Добавлю, что после того дня я был ранен восемь раз и всегда почитал себя честно выполняющим свой долг.

Министр Кларк, суровый человек, отвергавший почти все просьбы подобного рода, согласился с тем, что моя заслуживала рассмотрения, и пообещал передать эту просьбу Его Величеству. Он сдержал слово, и спустя несколько дней я получил приказ предстать перед императором в Компьеньском замке и привести туда же нотариуса, имеющего при себе мой брачный контракт. Я отправился в Компьень с добрым мэтром Мэ-ландом. Когда мы приехали, император был на псовой охоте — не потому, что он любил подобный вид развлечений, а поскольку считал, что должен подражать в этом королям Франции. Поэтому процедура подписания контракта была перенесена на следующий день. Нотариус, которого ждали в Париже, огорчился, но что было делать?

Назавтра нас привели к императору. Его мы нашли в апартаментах, где спустя 20 лет мне приходилось служить адъютантом принцам из Орлеанской династии. Мой брачный контракт был подписан в том же салоне, где позже подписывался контракт короля Бельгии, вступавшего в брак с принцессой Луизой, старшей дочерью короля Франции Луи-Филиппа.

При коротких встречах подобного рода император обычно бывал очень любезен. Он задал несколько вопросов нотариусу, спросил у меня, красива ли моя избранница, каково ее приданое и т. д. и т. п., а на прощание сказал мне, что желает мне достойного положения и вскорости вознаградит меня за мою хорошую службу. Я сразу подумал, что стану полковником! Моя надежда еще больше возросла, когда при выходе из кабинета императора мне встретился генерал Мутон, граф Лобау, конфиденциально заверивший меня, что император внес мое имя в список высших офицеров, которым он собирался доверить полки. Это утверждение было мне особенно приятно, поскольку графу Лобау, адъютанту Наполеона, было поручено под руководством военного министра заниматься продвижением офицеров по службе. Так что по возвращении в Париж сердце мое было переполнено радости и надежды! Моя свадьба состоялась 11 ноября того же года.

Не вам, дорогие мои дети, говорить мне о великих достоинствах замечательной, прекраснейшей женщины, ставшей моей супругой. Главной похвалой для нее будут слова одного из самых знаменитых наших философов: «Лучшая из всех женщин та, о которой говорят меньше всего!»

Я был очень счастлив в браке и каждый день ждал получения свидетельства о присвоении мне звания полковника, как вдруг, спустя немного времени после женитьбы, мне сообщили, что я назначен начальником эскадрона в 4-й полк конных егерей, несший в то время гарнизонную службу в глуши Германии!.. Я был ошеломлен подобным ударом, поскольку мне показалось весьма обидным продолжать службу простым начальником эскадрона — ведь в этом звании я уже был трижды ранен и участвовал в битве при Ваграме и в Португальской кампании. Понять причину подобной немилости мне не удавалось, особенно после того, что мне говорили сам император и граф Лобау. Вскоре граф объяснил мне решение этой загадки.

По прибытии в Португалию, как я уже говорил, Массена имел 14 адъютантов, из которых шестеро были офицерами высшего звания. Двое из них, г-н Пеле и г-н Казабьянка, во время этой кампании были произведены в полковники. Они служили дольше меня и честно выполняли свой долг. Впрочем, казалось, что их продвижение по службе обеспечивало и мое, поскольку я становился первым начальником эскадрона при главном штабе. Пятым в ряду был г-н Варен, артиллерийский офицер, который в момент моего прибытия в главный штаб служил при Массене. Потеряв руку в битве при Ваграме, г-н Варен был назначен начальником эскадрона: это было справедливо. Но дав ему этот новый чин, император назначил г-на Варена служить при арсенале, где вполне можно исполнять свои обязанности и с одной рукой. Массена также думал, что г-н Варен будет удален от него; однако тот настоял, чтобы сопровождать Массепу в Португалию, хотя и не имел возможности выполнять какую-либо миссию в столь сложной стране. Так что никто и не предполагал, что г-н Варен получит повышение.

Но оказалось, что он был племянником г-на Франсуа де Нанта, директора Объединенной налоговой службы, только что предоставившего многочисленные должности родственникам маршала Массены. В обмен на это г-н Франсуа де Нант попросил произвести в чин полковника своего племянника Варена. Маршал, которому пришлось выбирать между Вареном и мною, повысил в чине моего товарища. От графа Лобау я узнал, что император колебался при подписании приказа, но уступил настояниям честного директора Объединенной налоговой службы, явившегося поддержать свою единственную просьбу о милости для своего родственника, чего никогда раньше не делал. Так мой товарищ был произведем в полковники.

Возможно, я был чересчур удручен этой несчастной историей, но, чтобы понять мое огорчение, следует вернуться в те времена и напомнить, что в императорской армии значение командиров полков было столь велико, что многие полковники отказывались от генеральского звания и просили в качестве особой милости разрешения оставаться во главе своих полков. Массена написал мне следующее письмо, послужившее единственным вознаграждением за мое участие в трех военных кампаниях и за три ранения, полученные мною в этих походах, когда я находился рядом с маршалом:

«Париж, 24 ноября 1811 г.

Посылаю Вам, дорогой Марбо, приказ по службе, который я получил для Вас. Как Вам известно, я просил для Вас повышения в чине и вдвойне сожалею, что вы его не получили и что я теряю Вас. Я высоко ценю Вашу службу, и для Вас она не должна зависеть от наград и благодарностей, на которые дает Вам право претендовать. Ваша служба всегда будет

вызывать уважение тех, под чьим началом Вы будете находиться. Примите, дорогой Марбо, уверения в уважении, какое питаю к Вам я, а также уверения в моих сожалениях и в моей искренней к Вам привязанности.

Массена».

Я не думал, что мне доведется вновь увидеть маршала Массену, но его супруга написала мне, что желает познакомиться с моей женой и приглашает нас обоих на обед. О супруге маршала я никогда не мог сказать ничего, кроме похвал, особенно во время пребывания на ее родине, в Антибе, где я встретился с нею после осады Генуи. Поэтому я согласился. Массена подошел ко мне, снова выразил мне свои сожаления и предложил попросить о присвоении мне звания кавалера ордена Почетного легиона. Я напомнил, что он не смог ничего сделать для меня в то время, когда я служил в его главном штабе и был ранен у него на глазах. Поэтому, сказал я, мне не хотелось бы создавать для него новых затруднений и я жду продвижения по службе только от себя самого. После этого я затерялся в толпе гостей...