Последний танцор - Дэниел Моран

Чтобы исправить ошибку, она прекратила жульничать и в следующие десять минут спустила львиную долю своего выигрыша. Разочарованная публика разбрелась по другим столам, а Дэнис закончила игру, удвоив свой начальный капитал. Обменяв оставшиеся фишки на двести кредитов, она покинула зал и пустилась на поиски Лори Слипен.

Пять минут спустя обе дамы заняли места за угловым столиком в глубине бара. По меркам Вегаса, Лори считалась перестарком — ей было где-то под сорок, — но выглядела она лет на пятнадцать моложе и весьма аппетитно, чему немало способствовали профессиональный макияж, оригинальная прическа и идеальная фигурка без капли лишнего жира. Разглядев ее с близкого расстояния, Дэнис уже не удивлялась тому, что именно эта женщина привлекла внимание Дэвида, по большому счету годившегося ей в сыновья.

— Я разыскиваю Джона Олбрайта, — первой начала разговор Дэнис. — Когда вы с ним встречались в последний раз?

— Впервые слышу это имя, — пожала плечами Лори. — Вы меня наверное, с кем-то спутали. «Отвечай мне. И не вздумай лгать!»

— Да не так чтобы давно, — пожала плечами Лори. — Джонни всего недели две назад от нас съехал.

— Куда он направился?

— Он... — Женщина запнулась и с испугом посмотрела на собеседницу. — Он...

Дэнис вздохнула, закрыла глаза и...

Поздняя ночь. Они вдвоем в постели в одноместном номере Дэвида. Лори только накануне узнала, что тот «сидит на проволоке». В пароксизме любовных объятий взъерошила ему волосы и случайно нащупала блямбочку микрочипа. Это ее удивило, потому что Дэвид разительно отличался от всех знакомых ей электронарков. Вел себя всегда безукоризненно, полностью владел собой, ни разу не срывался на истерику... Разве что взгляд какой-то отсутствующий, но мало ли какие у человека заботы. Той же ночью он завел разговор об отъезде. Лори его понимала и не стала приставать с расспросами. Спросила только, когда он собирается уезжать? Дэвид долго молчал, а потом впервые за все время их спонтанной и довольно бурной связи кое-что рассказал о себе. Он убрался бы из Вегаса еще неделю назад, но пока не успел выиграть достаточной суммы. Играть по-крупному он не мог, опасаясь навлечь подозрения персонала казино, поэтому приходилось отщипывать от пирога по мелочи. Тысчонка здесь, тысчонка там... На его банковском счету в родном городе лежала куча денег, но он не решался ими воспользоваться. Слишком многие знали о подозрительно близких отношениях Дэвида Занини, подпольного букмекера из Нью-Джерси, и пресловутого мистера Ободи, грозного вожака повстанцев. Домой возвращаться тоже рискованно. Там его, скорее всего, ожидал арест и военно-полевой суд. Он еще пошутил по этому поводу: «Будет очень забавно, если миротворцы расстреляют меня под именем Занини за принадлежность к ОДР, в котором я, кстати, никогда не состоял, не подозревая о том, что за мной числится кое-что похлеще». Еще сказал, что думает податься в Мексику и залечь на дно в каком-нибудь тихом местечке типа Баии или Масатлана, чтобы любоваться закатами и рассветами над океаном. Может, там они и не такие впечатляющие, как в Калифорнии, но оставаться в Америке слишком опасно. Он повернулся на правый бок, заглянул ей в глаза и тихо произнес: «Ты никогда и никому обо мне не расскажешь».

Дэнис вышла из транса, тряхнула головой, поднялась из-за стола и направилась к выходу. Лори Слипен встрепенулась и крикнула ей вдогонку:

— Если найдете Джонни, мисс, передайте ему привет от меня!

Пока Ральф Мудрый и Могучий рыскал по инфосетям Баии и Масатлана, Дэнис села на автобус и отправилась во Флагстафф, штат Аризона.

Машина попалась древняя и на грани последнего издыхания. Один из турбодвигателей разбалансировался и надсадно завывал на каждом повороте. Слава богу, что он находился в передней части автобуса, а она сидела сзади, в самом последнем ряду. На первой же остановке в небольшой загородной деревушке в салон вошла невысокая седая женщина, с ног до головы закутанная в большую черную шаль. Хотя свободных мест хватало, старушка, не раздумывая, прошла в конец и опустилась на сиденье рядом с Дэнис. Поставила на колени объемистую сумку из дешевого пластика и приветливо улыбнулась соседке:

— Добрый день, дочка.

Дэнис что-то буркнула в ответ, демонстративно закрыла глаза и притворилась спящей, не имея ни малейшего желания заводить пустопорожнюю беседу со случайной попутчицей.

Когда она проснулась, за окном уже стемнело. Автобус неторопливо пробирался сквозь сумерки, держась в нижнем ряду и прижимаясь поближе к шоссе. Высоко над ним проносились новенькие скоростные аэромобили, а время от времени обгонял по боковой полосе такой же старый рыдван. Дэнис от души потянулась и широко зевнула. Старушка-соседка как будто дожидалась ее пробуждения. Она тут же повернула голову, снова улыбнулась и спросила:

— Хорошо выспалась, дочка?

— Спасибо, неплохо, — призналась девушка, в самом деле ощущая во всем теле необычайную бодрость и свежесть.

— Вот и хорошо. Это я на тебя заговор наложила, чтобы крепко спала и добрые сны видела.

Снов Дэнис никаких не вспомнила, но слова спутницы пробудили в ней любопытство. Она с интересом оглядела странную старушку. Маленькая, сухонькая, с аккуратно зачесанными седыми прядями и такими же седыми бровями. Лицо, что называется, без возраста, только вокруг глаз сеточка довольно глубоких морщин. На груди большой прозрачный кристалл в серебряной оправе и на серебряной цепочке. Тонкие пальцы унизаны перстнями старинной работы.

— Вы колдунья, да? — спросила Дэнис, проверяя мелькнувшую догадку.

— Конечно, — лукаво прищурилась попутчица. — Как и ты, дочка.

Дэнис невольно рассмеялась:

— Может быть. Пару лет я провела в «Доме Богини». Не случалось там бывать, бабушка?

— Случалось, случалось, — закивала старушка. — Хорошо, что напомнила. Надо будет как-нибудь навестить девочек. Хотя им, думаю, и без меня неплохо.

— Я тоже так думаю, — усмехнулась Дэнис.

Автобус натужно затормозил, и в салон ввалились двое миротворцев с лазерными карабинами за плечами. Прошли в дальний конец салона и начали проверку документов. Дэнис и ее соседка отдали свои идентификаторы первыми и через несколько минут получили их обратно. Полчаса спустя миротворцы закончили и разрешили водителю следовать дальше.

— Господи, как же они мне надоели! — вздохнула Дэнис, когда автобус снова отправился в путь.

— Не стоит переживать из-за такой ерунды, моя милая, — наставительно произнесла старушка. — Когда-нибудь это непременно кончится. Все на свете когда-нибудь кончается, и чем старше ты становишься, тем лучше это понимаешь. А политика... — Она пренебрежительно взмахнула рукой, словно отгоняя надоедливую муху. — Политикой пускай занимаются те, кому она нравится.

— А вас не беспокоит, что среди них попадаются, мягко выражаясь, не совсем достойные личности?

— А почему это должно меня беспокоить? — удивилась колдунья. — У меня своих забот полон рот. Надо внуков воспитывать, друзьям помогать, урожай выращивать. Учить и самой учиться. Магией заниматься. Дар, знаешь ли, он не только Силу дает, но и обязанности налагает немалые. Да просто жить в свое удовольствие, в конце концов! Плевать я хотела на этих громил с ружьями. Пускай себе на здоровье останавливают машины, требуют предъявить документы и задают идиотские вопросы. И полю моему маисовому на них наплевать. Ему главное, чтоб поливали вовремя. И внукам наплевать. Им важно, чтобы их пожалели, когда шишку набьют, похвалили, когда доброе дело совершат, приласкали, когда им грустно и одиноко, а еще — чтобы любили их всей душой и не забывали никогда.

Дэнис расхохоталась.

— Не сочтите за обиду, бабушка, — проговорила она, давясь от смеха, — но вы почти слово в слово повторяете речи всех ведьм и колдуний, которых я когда-либо встречала. И большинства колдунов.

— Мужчин-колдунов не бывает! — безапелляционно отрезала старушка и неожиданно задумалась. — Вот ты сейчас сказала «не сочтите за обиду», — неуверенно начала она. — Как это понимать, дочка? Тебе не нравится, что я колдую, или ты вообще против того, чтобы женщины занимались магией?

Дэнис пожала плечами.

— У меня и в мыслях не было кого-либо осуждать, — возразила она. — Каждый волен сам выбирать свой путь. Просто меня никогда не привлекали женщины, которых интересуют исключительно женские проблемы.

— Вот теперь понятно, — удовлетворенно кивнула старушка. — А знаешь, милая, откуда все твои проблемы? Твоя беда в том, что тебя главным образом воспитывал отец, которого ты любила и уважала гораздо сильнее, чем мать.

Так оно и было, собственно говоря. Дженни Макконел, биологическая мать Дэнис, занималась воспитанием почти двух с половиной сотен таких же детишек и уделяла родной дочери не больше внимания, чем любому из них.