"Зарубежная фантастика 2024-9". Компиляция. Книги 1-19 (СИ) - Геммел Дэвид

– Да, конечно. Здесь мы с Джефри, но есть еще и Дети, которых вы украли, Гери и Тимор, и…

– Нет. – Это был решительный отказ, пусть и произнесенный высоким детским голосом. – Они останутся здесь.

– Но…

– Я не хочу, чтобы они там мешались. Я… – В стае произошло какое-то шевеление. Равна почти представила себе, что какая-то часть испытывает неловкость и желает откровенности. – Тимор хороший работник, уважаемый не меньше любой стаи. Ему ничего здесь не грозит. И Гери тоже. Для меня важно обеспечить их безопасность, хоть они и люди. Тебе следует знать, что Хранитель еще больше моего не любит людей, и иногда я думаю, понимает ли он, насколько вы хрупкие. Даже мне трудно понять, что это значит, – быть совершенно новым разумом, такое состояние неестественно. Я обещаю в конечном счете их вернуть. А тем временем буду их держать подальше от Хранителя. – Он ткнул мордой в сторону Равны: – В мои намерения входит взять тебя с собой. Стаи, которые были захвачены вместе с тобой, полетят на север с Хранителем. Это будет хорошая перекрестная проверка твоих заявлений.

– А Джефри? – спросила Равна.

– Это зависит от него и от тебя. Я хочу найти Джоанну Олсндот. Вы двое что-то скрываете; я слышал, как вы вчера о чем-то сговаривались в тюрьме. Сознайтесь, откройте мне правду – и полетите на моем корабле оба.

– Мы сказали правду, – ответил Джеф, – и ни о чем мы не сговаривались!

Но они несколько часов провели, стараясь решить, что говорить, когда до этого дойдет. Наполовину беседа состояла из беззвучных движений губ и завуалированных аллюзий.

Слова Джефа перекрыл голос Магната, не прекратившего свою речь:

– В противном случае будет так, как я говорил тебе позавчера. Джефри полетит на север с Хранителем.

– Уверен, что смогу заставить Джоанна-брата говорить, ваше сиятельство.

Голосом Хранителя говорил Зек.

Равна посмотрела на Джефри, увидела его нетерпеливый взгляд. Результат их «заговора» был прост: ситуация безвыходная, если тебе не в чем сознаваться, но этот факт отвергается. Что ж, в этом случае можно отсрочить самое страшное, сделав ложное признание. Джеф мог бы уже начать врать, но она его убедила первый ход предоставить ей. Должен быть какой-то другой выход. Еще бы чуть-чуть времени мне. Как будто в ее распоряжении не было целиком вчерашнего дня, чтобы найти выход, если он вообще существует.

Она отвернулась от Магната, Джефри и Зека и посмотрела на пруд. Там в середине было что-то такое, чего она раньше не заметила. То и дело в воздух вылезали щупальца, медленно шевелились. Они не хватали насекомых. Были они больше и куда более похожи на крону, чем ранее виденные. Вот твердое доказательство ее теории о каракатицах. Равна почувствовала, как улыбнулись губы. В другой ситуации она бы завопила от радости.

Она оглянулась на Магната. У нее не было ничего, кроме легенды, которую они с Джефри согласовали, но черта с два она будет ее излагать, пока еще может тянуть время.

– На таком большом летном поле вы нас привезли именно сюда. Хотели, чтобы мы увидели этот пруд? Зачем?

Зек издал возмущенный аккорд. Это, очевидно, был Хранитель, которому не понравилась смена темы. Магнат, благословенны будь различные его фрагменты, отвлекся легче. Он разошелся вокруг пруда, частично кидая взгляды в воду. Когда он заговорил, слышно было, как он все сильнее увлекается этой темой.

– Я заметил, что ты никогда не задаешь конкретных вопросов про каракатиц, никогда о них много не говоришь, даже когда ты наедине с Джоанна-братом. Мне интересно было, сообразишь ли ты, насколько важная у них роль в моей программе.

– Была у меня теория, – кивнула Равна. – А теперь я думаю, что знаю о каракатицах куда больше вашего.

– Да ну? – Магнат подошел ближе с вызывающим видом. Он не рассердился, но огромное самолюбие дельца и изобретателя было задето. – И что же это ты такое знаешь?

– Каракатицы не просто повторяют бездумно. Они выучили ваш язык, а недавно и мой. И на обоих говорят со смыслом.

– Так, и что?

– Именно они позволили установить первый контакт с Хором, связаться с ним, чего не могла до сих пор сделать ни одна стая.

Магнат испустил серию щелчков – негромкие аплодисменты:

– Отлично. Ты абсолютно права. – Он уселся, продолжая почти коммуникабельно: – Видишь, там Ритл с ними играет? – На той стороне пруда носилась туда-сюда Ритл, яростно булькая в сторону воды. Ей отвечали тоненькие голоса. – Это Ремасритлфеер их привез с Южных Морей, а использовать их для общения с Хором была моя идея. Ремасритлфеер делал попытку за попыткой, и они терпели неудачу. Не знаю, сколько этих созданий съели – хотя им, кажется, собственная жизнь безразлична. Наконец Ремасритлфеер сдался – но я потребовал, чтобы он вернулся и стал пытаться снова. Как обычно, моя настойчивость и инициатива окупились. – Он поднял самодовольный взгляд. – Это была мелочь, но мы нашли кое-что на обмен и смогли выторговать первую крошечную Резервацию на этом месте. – Он показал широким жестом на летное поле, дворцы, фабрики. – Остальное уже история.

– Никогда вас не удивляло, что такое странное создание может говорить, иметь разум?

– В общем, да, конечно. Я всегда думаю о глубоких смыслах. На раннем этапе у меня была теория, что это, наверное, ювенильные формы китов. Известно, что киты умнее хорьков и почти так же умны, как синглеты, и они плавают косяками, которые могут обладать еще более высоким интеллектом.

За последние десять лет к берегам Домена прибивало иногда трупы «китов». Равна руководила вскрытием двух таких туш. Похожи на морских млекопитающих. Она прогнала результаты через простую филогенетическую программу и пришла к выводу, что эти животные – дальние родственники Стальных Когтей, которые так и не вернулись к жизни на суше.

– Это совершенно невозможно. Каракатицы – не ювенильные формы китов.

– Грм. Я знаю. Через некоторое время стало очевидным, что эти создания в конечном счете теряют разумность. Немногие выжившие более года укореняются, как растения, и становятся бессмысленными генераторами яиц – создают новое поколение каракатиц. Мы чуть всю работу не загубили, пока поняли. Я снарядил экспедицию в Южные Моря, нашел тот атолл, где они произрастали, и выковырял всех половозрелых яйцекладущих, которых мы нашли. Вон, посмотри, верхушки высовываются из воды.

– Я их видела. – Теперь кроны выступили из воды выше, и больше их повернулось широкой стороной к людям и стаям на краю пруда. Такое знакомое зрелище, такое радостное… ладно, Фам, ты прав. И такое тревожное. Под ярким солнцем даже были видны пятна глаз на кронах. Неразумные или полуразумные, но свидетельство, что выжили дети друга. Равна медленно пошла по берегу туда, где было ближе всего к лесу крон. – Вы их выкопали? Привезли сюда? Повезло вам, что они выжили. Они предпочитают прибой открытого моря этой илистой солоноватой воде.

– Как? А откуда ты знаешь?

В голосе Магната слышались и злость, и любопытство. Сидевшие на земле элементы поднялись и пошли вслед за Равной.

Джефри был полон недоверчивого изумления:

– Равна, этого не может быть! Каракатицы выглядят совсем иначе. Глаза и…

– Они – личинки наездников, Джеф. Я никогда не видела потомства наездников, поэтому не была уверена, но посмотри, какими они вырастают.

Она показала на кроны.

Магнат окружил ее:

– Откуда тебе знать? Ты решила, что если их привезли с океана, то там идеальная для них среда? Да будет тебе известно, что, когда я перевез их в устье Шкуры, они стали размножаться в сто раз быстрее.

Хранитель спросил голосом Зека:

– Ваше сиятельство, что там происходит?

Его речь прозвучала жалобной мольбой.

Бедняга Хранитель, – подумала Равна. – Он уже приготовился к сеансу пыток, а время все тянут и тянут.

Вопрос был в том, как эту задержку продлить подольше. Об этом Равна понятия не имела.

Она только могла попытаться говорить с Магнатом, обращаясь к его любознательности. Посмотрев на восьмерку, стоящую перед ней, она сказала: