Сказание первое: Клич Ворона - Алина Белова

Алак лишь усмехнулся и внимательно осмотрел ближайшего шиттарийского воина. Его невысокая коренастая кобылка совершенно спокойно ожидала начала боя.

- Странно, что ты так недооцениваешь собственных кочевников, Змея! — юношу забавляла сложившаяся ситуация. Он был уверен, что Аньюн как никто другой должна знать достоинства и недостатки шиттариев. — Их лошади не боятся ни собак, ни даже слонов. Стоит мастиффу подобраться слишком близко — и всадник просто пронзит его длинным копьём. К тому же, я видел, как Ло'ке сражался верхом на своей лошади против пойманного ягуара. Зверь не успел к нему даже подскочить, как вокруг его шеи уже закрутилась верёвка! А это была дикая кошка, в несколько раз быстрее и опаснее какой-то псины.

Аньюн ничего не ответила — в этом Таодан был прав. Но если дело было вовсе не во вражеском войске, то что было причиной этого странного чувства, не дававшего покоя им обоим?

- Я не вижу, чтобы тьма шла именно от этого войска, — заметила Аньюн. Ветер трепал её длинные волосы, и девушке приходилось постоянно убирать с лица назойливые пряди. В такие моменты она выглядела довольно забавно: сосредоточенная, серьёзная, словно решала какую-то трудную и невыполнимую задачу. — Эта энергия… она кажется мне знакомой, но я не могу сказать, кому она принадлежит. Но это очень могущественные существа. Могущественные и опасные.

— То есть, они нам враги? — вскинул бровь Алак. Аньюн ещё раз пристально прислушалась к своим ощущениям. Она не могла точно определить, что за существа испускали эту пугающую тёмную энергию, потому сложно было понять, были они враждебными или нет. Впрочем, тьма никогда не бывает доброй.

— В любом случае, я бы не стала им доверять, — Аньюн покачала головой и задержала взгляд на горных пиках Хребта Ночи, видневшихся вдалеке. Тёмная энергия исходила откуда-то оттуда, но девушка всё равно не могла определить, где именно был источник их тревог и сомнений. Пока таинственные создания не нападали, их можно было не бояться.

— Я должен найти остальных янгулов, — Алак кивнул головой и слегка выпустил поводья, давая Победоносному волю. — Мне не нравится эта тьма.

Аньюн не стала его переубеждать. Когда Таодан пришпорил своего коня и погнал его по лагерю мимо стройных рядов воинов и всадников, девушка лишь проводила его пристальным взглядом и погладила по шее свою кобылу. Молодая императрица ощущала тьму в воздухе каждой клеточкой своего тела, но что простая девчонка могла с этим поделать? Аньюн не смела останавливать войско, просить Алака остаться в стороне от сражения. Тем более, что Небесокрылая не чувствовала, что с ним может что-то случиться.

Янгулы ожидали, когда Таодан отдаст приказ о наступлении. Воля шаттара здесь была законом, карой за неисполнение которого была смерть. Никто не решался действовать, пока этого не прикажет сам Алак. Едва он появился на своём тёмно-игреневом жеребце, ханы выпрямились в седле и приветственно склонили свои головы перед ним. Краем глаза Таодан заметил странную улыбку на лице Ши'хе, но не придал этому никакого значения. Многие кочевники с нетерпением ждали грядущего сражения, и Пятый янгул мог просто так радоваться появлению своего шаттара.

— Гао! — едва Алак позвал его, хан тут же появился рядом с ним. Его стройный жеребец нервно храпел и тряс головой, но даже не думал мешать своему всаднику. — Я не смогу командовать одновременно и шиттариями, и фабарцами. Будь готов к тому, что я могу попросить тебя взять управление кочевниками на себя. Твои люди самые сильные, поэтому будут бить в лоб. Старайся действовать сообща с фабарской пехотой — конница не всегда выигрывает сражения в одиночку.

Га'кеон отрывисто кивнул головой, не думая даже перечить своему шаттару. Алак же обернулся к следующему янгулу и сухо поприветствовал чернокожего Га'шина. Отношения с этим кочевником у молодого Ворона ещё были напряжённые, и они оба часто сходились в схватках, из которых хан чаще выходил победителем, чем проигравшим. Таодан спокойно терпел эти унижения и каждый раз старался доказать янгулу, что достоин звания шаттара, несмотря на своё «воронье» происхождение.

— Га'шин, ты и твои воины пойдёте с левой стороны, — приказал Алак. — Я хочу, чтобы вы заставили противника рассредоточиться. Ему придётся отбивать атаки с трёх сторон, и тогда пробиться нам будет намного легче. Тебе будут помогать воины из земель Ягуаров, они смогут отвлечь врага на себя в том случае, если вам потребуется отступить и перегруппироваться.

Га'шин приложил руку к груди и громко крикнул, высказывая тем самым своё согласие с приказом шаттара. Алак не стал далеко отъезжать и тут же посмотрел на старого Га'джина. Видеть его в окружении этих могучих крепких воинов было несколько непривычно, особенно если вспомнить его настоящий возраст. Тем не менее, Третий янгул крепко держался в седле и с уверенностью руководил своим кланом. Не нашлось ещё ни одного мужчины в синем племени, кто смог бы превзойти Га'джина в мудрости и забрать его титул хана. Шиттарийцы считали, что мудрый, но слабый янгул лучше сильного, но глупого.

— Старейшина, — Алак приветственно поклонился, выражая своё почтение этому старому воину. — Вы должны сделать почти всё то же самое, что и Га'шин. Атакуете с правой стороны, чтобы враг рассредоточился и потерял бдительность. В помощь вам я отправляю воинов из Беланоры.

Га'джин этим решением был доволен. На самом деле, Третьему янгулу уже давно было известно, кто и как должен был нападать — именно с ним Алак обсуждал грядущее нападение. Приглашение на военный совет было отослано всем ханам, но некоторые из них не смогли прийти, потому что проверяли готовность своего войска, другие просто продолжали упорно игнорировать Таодана, как шаттара.

Га'джин вызывал у Алака благоговейный трепет. Этот старый могучий воин собственными глазами видел падение Империи Ворона. Ещё молодым шиттарийцем он служил при Женьере Жестоком, отце Эньяра Чернозубого и прадеде юных Змеев — Ньёра, Аньюн и Аньена. Мысль о том, что Га'джин общался с последними великими королями, не давала Алаку покоя. И теперь он, наследник Аэгона Ворона, был шаттаром, предводителем шиттарийцев.

— Ло'ке! — позвал Алак и приглушённо усмехнулся, заметив, с какой готовностью посмотрел на него Четвёртый янгул. Из всех ханов он отличался желанием доказать молодому шаттару свою преданность самыми неожиданными способами. Таодан до сих пор помнил его свадебный подарок. Да и как тут забудешь ручного детёныша ягуара, с которым теперь так радостно возился Аньен. Остановив Победоносного напротив рыжего жеребца, Алак приветственно кивнул молодому хану. — Ты и твои лучники будете поддержкой в бою. Старайтесь не подъезжать к врагу слишком близко, обстреливайте его издалека. И прикрывайте остальных. У меня нет конных лучников среди фабарцев, потому вам придётся обойтись без поддержки. Впрочем, я выставлю несколько пехотных отрядов, которые не будут подпускать к вам противника.