Что-то кроме магии - Akana again

нынче по Хогвартсу. У призрачных хранителей замка длинная память, они способны видеть суть вещей и людей. Тень при жизни носила имя Том.

— Он тебя не заметил? — призрак наклонил бочонок с лунным над посудиной.

— Нет, я под потолком сидел. Сверху лучше видно!

Послушать полтергейста в кабинет слизеринского декана стеклись Охотники во главе с сэром Патриком, Толстый Монах и Серая Дама. Хотели разбудить хозяина кабинета, но за него вступилась Моргана, напомнив, что людям, в отличие от привидений и пивзов, в четвертом часу пополуночи полагается спать. С ней согласились, а шумный дух к тому же пообещал утром пересказать все еще раз персонально для Северуса.

Происшествием в Выручай-комнате повествование не ограничилось.

— Я думал, Том после всего к себе уберется, — продолжил Пивз. — А он прямиком направился в Восточное крыло, в подземелье, где зеркало стоит.

— Бедный Пушок, наверное, опять его заколдовали, — вздохнул Делэйни-Подмор. Большой призрак питал слабость к могучим животным и очень переживал за трехголового пса, которому временами доставалось от раздражительных волшебников.

— Дрых твой Пушок как убитый. В подземелье есть другой ход, без всяких ловушек. Им и прошел. Так вот, подходит он к зеркалу...

Полтергейст, как опытный повествователь, сделал многозначительную паузу. Барон демонстративно убрал бочонок под стол.

— Эй, верни на место! — забеспокоился Пивз. — Всё понял, больше не буду останавливаться. Значит, зеркало стоит себе, стенку отражает. А камешек-то в нем! Сам видел, как директор его туда пристроил. Том аккуратно так подходит... — рассказчик вскочил на ноги, сгорбился и на цыпочках пробежался по кабинету, изображая своего героя. — И р-раз! Сунулся прямо носом! А потом как отскочит, как задрожит!

— Что ж он такое увидел? — ахнула Серая Дама.

— Себя! Только прежнего, молодого, — шумный дух вернулся в кресло и отхлебнул из кружки. — И в руках камень светится.

— А дальше что было? — нетерпеливо поинтересовался Патрик.

— Он и палкой, и заклинания читать, а все без толку! Принялся кулаками колошматить, да только старые мастера вещи на совесть делали, на стекле ни царапины, а у него костяшки в кровь... А тот, в зеркале, улыбается, будто дразнит. Ну, Том притих, на себя-красавчика попялился еще, а потом и говорит — то ли ему, то ли себе: «надо попробовать с мальчишкой».

— Вот эти слова ты завтра Северусу в первую очередь перескажи, понял? — Барон потряс возле уха бочонком и решительно вставил затычку в отверстие донца. — И хватит тебе на сегодня, а то к утру не проспишься. Где сейчас Том? У себя?

Пивз что-то утвердительно пробурчал, обиженно наблюдая, как заветный бочонок скрывается в стене. На его счастье, Толстый Монах, увлеченный рассказом, забыл о своей кружке, и она, почти полная, парила у его плеча. Полтергейст быстро цапнул кружку, осушил в два глотка, и, показав нахмурившемуся Барону язык, нырнул под стол.

* * *

— Минерва, я обычно не вмешиваюсь во внутрифакультетские дела, но не слишком ли вы суровы? Сто пятьдесят баллов в минус — это не шутка.

Снейп удивленно посмотрел на Дамблдора. То же сделали Спраут, Флитвик и все учителя, присутствовавшие на очередном совещании. Творилось неслыханное: директор выговаривал гриффиндорскому декану. Конечно, очень мягко, не выговор, скорее, осторожный вопрос, но тем не менее... Впрочем, МакГонагалл смущенной не выглядела.

— Мои студенты совершили серьезный проступок и понесли заслуженное наказание, — отчеканила она. — Я не делаю различий между нарушителями... в отличие от некоторых, — Минерва бросила сердитый взгляд на слизеринского декана. — Не сними я с Драко Малфоя двадцать баллов, профессор Снейп наверняка бы закрыл глаза на его выходку.

Директор пожал плечами, мол, мое дело предупредить, а дальше разбирайтесь сами. Северус, во всяком случае, истолковал для себя его жест именно так.

— Позволю себе заметить, что вы заблуждаетесь, профессор МакГонагалл. Различий между нарушителями я тоже не делаю, но выбираю более эффективные наказания... в отличие от некоторых, — закончил он с чуть заметной улыбкой.

— Что вы имеете в виду? — нахмурилась МакГонагалл.

— Практику снятия баллов с собственного факультета, — невозмутимо пояснил Снейп. — Давно уже собирался сказать, что, на мой взгляд, такое наказание бесполезно. Отбирая заработанные баллы у своих студентов, вы, если разобраться, наказываете невиновных гораздо сильнее, чем виновника.

Теперь уже все с интересом смотрели не на директора, а на него.

— Из-за проступка троих страдает весь факультет: в чем смысл такого наказания?

— Оно обращено к чувству ответственности перед своими товарищами, — настороженно ответила декан. — Направлено на повышение сознательности.

— Сознательность? У одиннадцатилеток? Вы, верно, шутите? — при этих словах кто-то из учителей и впрямь хихикнул. — Слизеринцы ходят с плакатом «Спасибо, Поттер!», а гриффиндорцы дружно возненавидели бывшего героя. Вот и весь эффект.

— Да, умение думать не только о себе воспитывается не сразу, — не сдавалась МакГонагалл. — Гарри получил хороший урок, и он пойдет ему на пользу, потому что в другой раз он поостережется подводить факультет. А Малфой, поработав у Филча, на следующий же день все забудет.

— О нет, Аргус постарается, чтобы не забыл, — иронически усмехнулся Снейп. — И для Драко отработка станет не менее важным уроком. Она научит его действовать ловчее. А не попадись вам Поттер с компанией, они бы и дальше благополучно гуляли ночами по школе, не думая ни о какой сознательности!

— Все, кроме деканов, могут быть свободны, — поспешил объявить Дамблдор, видя, что назревает новый скандал. — Северус, Минерва, если на вас опять нашла охота препираться, дайте другим возможность выбора: слушать вас или заняться боле полезными делами.

Преподаватели, не скрывая облегчения, потянулись к выходу. Мимо Снейпа прошел Квиррелл, который все это время сидел с отсутствующим видом, время от времени что-то рассеянно черкая на листе бумаги перед собой. Поравнявшись с деканом, он неожиданно подмигнул и напел вполголоса «Взгляни, как бегут три мышки слепых...»[1].

* * *

Аргус Филч был человеком рассудительным