Избранные произведения. Том 1 - Абдурахман Сафиевич Абсалямов

«Белые цветы» в редакцию, я очень беспокоился, как встретят его читатели. Теперь почти в каждом журнале появляются хорошие произведения, и потому меня мучили сомнения – а не затеряется ли мой роман среди них, заметит ли его читатель. Был ещё один момент – жизнь врачей… Я ведь сам не врач…

Не запутаюсь ли среди медицинских проблем, не опозорюсь ли… Сомнениям не было конца. Я неоднократно давал читать роман врачам, но душа не успокаивалась. Внутри копошилась мысль, что с медицинской точки зрения осталось много недостатков. Так оно и оказалось. Как только первый номер журнала попал в руки читателей, пришло письмо от врача из Агрыза – товарища М. Шаммасова. Он нашёл ошибки в медицинской терминологии. Я отправил товарищу Шаммасову благодарственное письмо, где сообщил, что исправлю допущенные ошибки. И… стал ждать от других врачей ещё более резких писем. К счастью, таких больше не было. А недостатки, на которые указал товарищ Шаммасов, я устранил, когда готовил роман к изданию отдельной книгой. Их оказалось не очень много, иногда это были просто орфографические ошибки. И всё же я счёл нужным ещё раз дать почитать роман специалисту и сделал это. Казанские врачи своим мужественным и благородным трудом, жизнью не только дали мне материал для романа, но и оказали огромную помощь консультациями. Я бесконечно признателен им и, пользуясь случаем, ещё раз благодарю их за это.

В письмах читателей очень много тёплых слов в адрес романа. Поскольку кое-что из читательской почты опубликовано в газете «Социалистик Татарстан» (29 августа, 1965 г.) и журнале «Казан утлары» (№ 9, 1965 г.), моя задача значительно облегчается. Поэтому, опустив те фрагменты из писем, где даётся непосредственная оценка роману (ими могут заняться, если захотят, критики и литературоведы), я думаю остановиться прежде всего на общих вопросах. Их тоже достаточно и даже больше, чем может вместить одна статья.

При чтении писем меня больше всего поразили широта души, культура, знания читателей, их искренняя приверженность литературе, уважение к писательскому труду, готовность помочь. В письме Икрама Файзуллина, работающего мастером на Волжском фанерно-мебельном комбинате, есть такие строки: «В газете «Известия» я прочитал одну статью. Там были приведены слова великого восточного медика Авиценны: «Врач должен обладать глазами ястреба, руками девушки, мудростью змеи и сердцем льва». Если вы поставите эти слова эпиграфом к новому изданию романа, по-моему, будет хорошо».

Загида-ханум Саубанова, из Казани, обращаясь к прежнему редактору журнала «Казан утлары», пишет так (письмо было получено ещё до окончания публикации романа):

«У меня личная просьба: пожалуйста, пусть автор соединит Мансура и Гульшагиду. И пусть хоть немного покажет нам их совместную жизнь. Если бы писатель знал, в каком я была состоянии, когда Мансур делал предложение Диляфруз, ладно ещё у меня нет «инфаркта», как у Хайдар-абы. Если бы я была на месте Гульшагиды, сердце моё разорвалось бы».

Загида-ханум читает журнал не одна. Она читает его вслух родственникам и сослуживцам. Отвечая на её письмо, я поблагодарил её за святое дело и назвал её «агитатором». После этого она прислала в редакцию длинное письмо (целую тетрадь!). Мы с большим интересом прочитали это письмо. Оно оказалось очень поучительным.

«…Вы ошиблись, назвав меня прекрасным агитатором. За всю жизнь мне ни разу не предлагали эту почётную работу, – пишет Загида-ханум. – Даже если бы предложили, я бы не справилась с этим. Кое-как я окончила пять классов, да и то это было 35 лет назад… Я работаю кассиром-гардеробщицей в маленькой парикмахерской. Когда нет людей, я читаю книги, особенно в вечерние смены. Клиенты иногда тоже слушают. Бреются и слушают. Среди них бывают и русские. Им я читаю татарские книги в переводах на русский язык. А когда нет переводов, я пересказываю своими словами. Не знаю, может, потому, что дружно живём, сослуживцы понимают меня (хотя я по-русски не очень хорошо говорю), любят, когда я им читаю… Среди клиентов бывают разные люди. Многие слушают с интересом, уходя, благодарят. Спрашивают название книги, имя автора, чтобы потом найти и дочитать. А иногда попадаются и такие… Однажды один такой, увидев у меня в руках журнал, поинтересовался, что я читаю. Не успела я ответить, как он сам перевернул его и сморщился:

– А-а, татарская литература… Там и читать нечего.

Кровь ударила мне в лицо, стало больно, будто мне вырвали сердце и растоптали. А тут ещё он добавил: «У вас среди татарских писателей классиков нет и не будет». Хоть и стыдно признаваться, но я расплакалась. А потом сказала ему:

– Я считала себя очень невежественной, но, оказывается, есть ещё более невежественный человек. И не просто невежа, а дурак!

Хоть и сказала я это не очень громко, но наши услышали все, рассмеялись и в один голос сказали: «Дураков мы не стрижём и не бреем! Пусть ходят длинноволосые, как попы». Потом этот человек подошёл ко мне и сказал:

– 4:2 в вашу пользу. Вы, хоть и плохой вратарь, но хороший болельщик. Извините, беру свои слова обратно. Вижу, читаете хорошую вещь.

Я так и не поняла, зачем он это сказал, – то ли от чистого сердца, то ли, чтобы не ходить, как поп. Целый день мне было грустно и обидно (а вы говорите – агитатор!).

А ещё было вот что: как-то в выходной было много народа, по радио передавали концерт. Зашёл какой-то парень и выключил радио.

– Татары поют, к дождю, наверное, – засмеялся он.

Хорошо, что из 15–20 мужчин, сидевших в очереди, оказался только один такой, иначе остались бы мы без концерта. Когда другие заворчали, парень притих. А расплачиваясь за стрижку, он сказал мне по-татарски:

– Спасибо, апа, вы помогли мне в первый раз послушать татарский концерт. По-настоящему я ещё ни разу не слушал наши песни.

Сам татарин, а как себя ведёт!..»

Как видит читатель, я нисколько не ошибся, – Загида-ханум настоящий агитатор. Иногда, назначая агитаторов по каким-то формальным показателям, мы делаем ошибку и приносим вред, передавая большое, нужное дело в руки людей холодных, с потухшим сердцем. В работе агитатора бесстрастность особенно опасна. А таких скромных, обладающих горячим сердцем людей, как Загида-ханум, у нас много, нужно только уметь их увидеть и поверить в них.

Учительница одной из казанских школ Закия-ханум ставит в связи с романом «Белые цветы» другие очень важные проблемы. Она пишет о поведении казанцев, об их отношении друг к другу, о том, что, по невежеству или незнанию, многие нарушают элементарные правила вежливости, о чистоте города и т. п. Она пишет о беспорядках, творящихся в казанской поликлинике № 11 Ленинского района. Вообще,