Избранные произведения. Том 1 - Абдурахман Сафиевич Абсалямов

синеву неба. На шиповнике вдоль забора вторично распустились бутоны. Деревья роняют листву, на яблонях уже нет ни одного яблока, а шиповник расцвёл вопреки всему, согревая душу надеждой, верой в жизнь.

Вдруг Гульшагида почувствовала толчок под сердцем, ещё ни разу в жизни не изведанный. Она вздрогнула, притихла. Через несколько минут ещё толчок и ещё… Она поняла, лицо залилось румянцем, в сердце хлынула радость: «Ребёнок!»

Эпилог

Абузар Гиреевич не смог осуществить свою мечту, ему не суждено было поехать в Чишму, по следам своей молодости. Но Гульшагида и Мансур не забыли о его неисполненном желании. Им как-то до сих пор не верилось, что его нет в живых. Вернутся ли с работы, соберутся ли все за столом, или придёт какой-нибудь давний друг – они словно ждут: вдруг откроется дверь кабинета и в столовую, улыбаясь из-под белых усов своей мягкой улыбкой, выйдет глава семьи… Бедняжка Фатихаттай чувствует себя как бы осиротевшей. Она часто забывается, ставит на стол для Абузара Гиреевича его маленькую чашечку с узорами, колет на мелкие кусочки сахар, чтобы можно было пить чай вприкуску. И книги в шкафах стоят в прежнем порядке, и на письменном столе лежит раскрытая книга, на ней – очки, рядом – красный карандаш, блокнот. Всё, как при жизни хозяина. После смерти мужа Мадина-ханум сильно сдала, почти ослепла. На операцию она не соглашается, говорит: «Жить осталось недолго, зачем лишние мучения».

В одно из воскресений Тагировых навестили Юматша и Диляфруз. На дворе стоял жгучий январский мороз – у обоих разгорелись щёки. Да, да, уже январь! Время не считается с людскими печалями и радостями, идёт себе да идёт.

– Зачем таскаете маленького в такой холод, ещё простудите, – попрекнула гостей Гульшагида.

А сама довольна, что принесли ребёнка: приоткрыла, посмотрела, осторожно поцеловала в лобик. Малыш даже не проснулся – тихо сопел, держа соску во рту. Гульшагида сама ждала ребёнка, при виде маленького у неё потеплело на душе.

Долго они сидели за чаем, неторопливо беседовали о недавнем прошлом – разговор был связан с именем Абузара Гиреевича. Гульшагида принесла коробочку с белыми цветами, оставленную в подарок свёкром, рассказала её историю, поделилась своими планами: они с Мансуром собираются нынче летом съездить в Чишму.

– Почему одни? Почему нас не зовёте? – сразу загорелся Юматша.

– Ну, Юматша, не набивайся, – остановила Диляфруз. – Не зовут, – значит, хотят одни поехать.

– Пустяки, поедем все вместе! – объявил Юматша категорическим тоном. – Считаю, что договорились! Организационную сторону беру на себя. Каюты люкс не обещаю на пароходе, но первый класс обеспечу.

Гульшагида и Мансур искренне обрадовались этому предложению, – как это им самим не пришло в голову! Вместе ведь интереснее, веселее.

Об уговоре не забыли. И в течение зимы, и весной не раз возвращались к нему, уточняя детали… В один из чудесных летних дней на двух машинах они прикатили на пристань.

Набережная оживлённо бурлила. Новый речной вокзал был прекрасен. Почти весь из стекла, он сквозил и сиял на солнце, притягивая взгляды пассажиров и провожающих. На рейде – не счесть больших и малых пароходов, катеров, речных трамвайчиков. В облаке водяной пыли мчится на подводных крыльях «ракета», вслед за ней срывается с места «метеор». Отчаливают и трогаются двух- и трёхпалубные дизельные суда. В их движении – мощь и нарастающая скорость. Звучит музыка, слышатся смех, песни. Кто-то, схватив из машины вещи, расталкивает людей: опаздывает…

Этот прекрасный летний день совпал с выдающимся событием. Вдруг по набережной, заглушая все другие звуки, раскатился голос диктора:

– Внимание, внимание!.. В космосе – первая советская женщина!..

Тысячи людей притихли, поражённые известием. А потом над широкой Волгой грянуло мощное «ура». Совершенно незнакомые люди поздравляли друг друга, большая часть поздравлений выпала на долю женщин, а они, полные гордости, с улыбкой смотрели в безоблачное небо. Именно в эти минуты какой-то парень, следуя за девушкой, хотел прыгнуть в уже отваливший от причала катер «Москвич», да не рассчитал прыжка, плюхнулся в воду. Толпа тревожно загудела. К счастью, всё обошлось – неудачник оказался отличным пловцом. Всё же, когда он выходил на берег, вид у него был довольно жалкий. В толпе смеялись:

– Улетела, улетела! Теперь в космосе ищи!..

Отправляются в задуманное путешествие и наши друзья. Гульшагида нелегко переносила беременность – волновалась, капризничала. Но теперь всё позади. Она опять расцвела, похорошела. К ней вернулись и стройность фигуры, и розовая прозрачность лица. Многие заглядывались сегодня на эту молодую женщину в белом платье, с ребёнком на руках.

А Диляфруз сильно похудела, глаза у неё стали как бы ещё больше и ещё ярче лучились.

Мужчины почти не изменились. А вот Гульчечек заметно подросла. Она впервые очутилась на пристани. Всё здесь ново для неё, и она не уставала смотреть, расспрашивать.

Объявили посадку. Оставив спящих малышей в каютах, наши пассажиры вышли на палубу. Гульчечек ни на шаг не отставала от взрослых. Окна в двух смежных каютах оставили открытыми, чтобы слышно было, если заплачут дети.

Небо над Казанью затянулось сизыми облаками. Солнце спряталось, и день потускнел. Но горизонт и необозримая речная гладь оставались чистыми. Зелёные вершины Услонских гор были озарены невидимым солнцем.

Опять грянула музыка. Теплоход начал медленно отчаливать. Между тем облака всё редели. Чем дальше удалялся речной корабль от берега, тем чище становилось небо. Занавес в воздухе менялся с удивительной быстротой: вот он побледнел, вдруг принял золотистый оттенок, потом засиял всеми красками. Зеркально засветилась и широкая, как море, Волга; река искрилась и переливалась, ослепляла взор. Городская духота, пыль, чад остались далеко на берегу. Речной воздух чист и прозрачен, прохладный ветерок освежает лицо.

– Вот и выходим на просторы Волги! – торжественно произнёс Юматша, он говорил, словно стихи декламировал. – Если жить только в четырёх стенах, мир начинает казаться тесным, как детская распашонка подрастающему малышу. А в действительности вон какой просторный этот мир! – Юматша широко раскинул руки. – Нет, вы только посмотрите, какая красота! Что – Кавказ и Чёрное море, – для меня нет ничего красивей Волги!

– Ты словно захмелел, Юматша, – с улыбкой заметила Диляфруз: она хотела бы видеть мужа более серьёзным и сдержанным, ну, например, как Мансур.

– Да, жёнушка, без вина опьянел, от красоты жизни! И тебе советую: не торопись быть премудрой старушкой. Всему своё время. А пока смотри, как хорош этот мир! – Он обнял Диляфруз за плечи, а другой рукой показал на волжские просторы: – Смотри и наслаждайся!..

Справа проплывали тёмно-зелёные горы, слева, освещённая солнцем, всё больше отдалялась Казань. Гульшагида и