Пять семей. Взлет, падение и возрождение самых могущественных мафиозных империй Америки - Селвин Рааб

После учебы в Нью-Йоркской военной академии — школе-интернате, расположенной недалеко от Вест-Пойнта, где царила военная дисциплина и принимали неуспевающих в школе, — Джуниор в одночасье стал преуспевающим бизнесменом. К двадцати годам он владел компаниями по перевозке грузов и недвижимости, которые никогда не сталкивались с проблемами профсоюзов или конкуренцией в сфере десантного бизнеса. Во многом его успех был обусловлен узнаваемостью имени и влиянием семьи Гамбино на местные профсоюзы и строительных подрядчиков.

В двадцать с небольшим лет, будучи, как и его отец, привычной ночной совой, Джуниор вместе с группой молодых крутых парней ввязался в несколько драк. Однажды его обвинили в том, что он ударил полицейского, который пытался помочь посетителю, избиваемому горючим Джуниором и его приятелями. Ни одно из обвинений в нападении не было предъявлено, потому что жертвы были слишком напуганы, чтобы давать показания, или свидетели отказались от первоначальных версий, которые они дали полиции. Как отцы и сыновья, двое постоянных членов окружения молодого Готти были сыновьями мафиозных дружков его отца: Сальваторе «Торе» Локасио, сын Фрэнка Локасио, заместителя босса-консильери семьи, и Джон Руджеро, сын покойного Анджело Руджеро.

По данным ФБР и детективов нью-йоркской мафии, в возрасте двадцати четырех лет, через два года после того, как его отец стал крестным отцом, Джуниор был принят в ряды Гамбино. «Мы знаем, что его отец злорадствовал от гордости, — отметил Франческини. Сын получил отказ от ранее незыблемого правила мафии, согласно которому оба родителя солдата должны быть полностью итальянцами; мать Джуниора имела итальянское и русское происхождение. Гамбино, повинуясь старшему Готти, ввели изменение правил, согласно которому для вступления в мафию требовалось только итальянское происхождение отца. Два года спустя, в 1990 году, вскоре после свадьбы младшего и пышного приема в Helmsley Palace Hotel, Готти сделал ему уникальный рождественский подарок. Он повысил своего сына до капо, сделав его в двадцать шесть лет самым молодым человеком в истории Гамбино, который носил этот титул и возглавлял банду.

С первого дня заключения Готти-старшего в тюрьме Марион младший был его главным союзником и эмиссаром для остальной части боргаты. Еще до вынесения приговора Готти назначил младшего исполняющим обязанности босса, а трех капо, включая его брата Питера Готти, — помощниками в повседневных операциях и советами при принятии необходимых быстрых решений. Это повышение было исключительным актом, сделавшим 28-летнего юношу одним из самых молодых мафиози в истории, номинально возглавлявших мафиозную семью.

Как близкому родственнику, Джуниору разрешалось видеться с отцом дважды в месяц и беседовать с ним по несколько часов. Хотя все визиты к Готти отслеживались по видео- и аудиозаписям, ФБР было уверено, что отец и сын используют кодовые слова и тонкие обмены мнениями для обсуждения семейных дел мафии.

Еще в Нью-Йорке уроки, извлеченные из промахов отца, очевидно, помогали Джуниору передавать инструкции от отца или обсуждать насущные проблемы «Боргаты» с доверенными специалистами Гамбино. Крайне опасаясь подслушивающих устройств и прослушки, он предпочитал беседы на улицах — и только со своим дядей Питером и старшими капо. Он избегал квинсского лагеря Питера в охотничьем и рыбном клубе «Бергин», а клуб его отца «Рэйвенит» в Маленькой Италии был закрыт правительством. Пятиэтажное кирпичное здание «Рэйвенит» на Малберри-стрит принадлежало Джозефу «Джо Коту» Лафорте, которого ФБР идентифицировало как солдата Гамбино. По решению суда 1993 года, объявившего клуб центром рэкета, здание было конфисковано в пользу государства и продано с аукциона новому хозяину. Символизируя джентрификацию района и изменение демографической ситуации, унылый «Рэйвенит», служивший домом для мафии на протяжении семидесяти лет, был выпотрошен, а интерьер переделан под магазин женских аксессуаров. Фотография Джона Готти и Нила Деллакроче исчезла, и Эми Чан, владелица бутика, повесила портрет Мао Цзэдуна в ярко освещенном входе.

Понимая, что за ним ведется наблюдение и расследование, Джуниор попытался изменить свой публичный имидж. Его прежний график поздних ночей в барах и на дискотеках прекратился. Вечера он проводил в своем 14-комнатном доме с видом на залив Ойстер-Бей на северном побережье Лонг-Айленда стоимостью 1,3 миллиона долларов вместе с женой Ким и четырьмя детьми. Более консервативно одетый, чем раньше, он часто появлялся на родительских собраниях и приносил печенье на вечеринки в школах своих детей. Адвокаты Джуниора, действуя как спин-доктора, передавали репортерам новости о его научных занятиях: он стал заядлым коллекционером книг и артефактов о жизни американских индейцев и посещал параюридические курсы, чтобы лучше понять юридическую систему.

Перетряска командного состава семьи была крайне необходима в условиях стремительного подъема, вызванного предательством Сэмми Гравано и массовыми осуждениями капо и солдат. Сократив ряды, Джуниор приступил к консолидации команд и назначению новых капо. Но его молниеносное возвышение до суррогатного босса вызвало в семье незаслуженное недовольство, а его лидерские качества были поставлены под сомнение более опытными мудрецами. Неуважение — один из главных грехов в мафии, и старшие капо были оскорблены надменным поведением молодого босса. В отчетах информаторов из подразделения ФБР «Гамбино» приводились оценки, сделанные внутри семьи и в других семьях, согласно которым действующий босс был неуклюжим и неумелым. Анализируя деятельность младшего Готти, Брюс Моу отметил в одном из отчетов: «Ему нравится преклонение, внимание и, самое главное, деньги, которые к нему поступают. Это вскружило ему голову». Неудачи Джуниора стоили капо и солдатам Гамбино денег в межсемейных спорах о ростовщичестве и вымогательстве. Банда Дженовезе так плохо думала о Джуниоре, что отказывалась вести с ним переговоры, а Гамбино проигрывали большинство встреч с другими бандитами. «Он — посмешище», — резюмировал Моу.

Несмотря на свои промахи, Джуниор правил в течение пяти лет — примерно столько же времени его отец был на свободе и боссом до вынесения приговора. В 1998 году Джуниор был фактически свергнут с трона благодаря РИКО. Обширное обвинительное заключение обвиняло его в том, что он стал преемником своего отца и получал отчисления от целого ряда вымогательств, азартных игр, ростовщичества и трудового рэкета. Самые громкие обвинения касались вымогательства семьей 1 миллиона долларов в течение шести лет у Scores, модного топлесс-клуба в Верхнем Ист-Сайде Манхэттена, популярного среди знаменитостей и туристов. По словам прокуроров, свидетели были готовы дать показания о том, что владельцы и работники клуба были вынуждены платить деньги за протекцию худшим членам семьи Гамбино за разрешение работать, и что по меньшей мере 100 000 долларов были переданы Джону Готти-младшему в качестве его доли.

Прокуроры усугубили унижение Джуниора, обнародовав улики, найденные во время обыска в его бизнес-офисе в Квинсе, чтобы подтвердить свои обвинения в том,