Сталин и заговор Тухачевского - Валентин Лесков

4. Наконец, заслуживает быть отмеченным тот факт, что «диктатор» Сталин вел себя со своими товарищами очень демократично: он никому не затыкал рот и вообще говорил мало («Реплики он давал редко»). Так ли ведут дело, когда занимаются фальсификациями всякого рода?!

Итак, резюме следующее. Для разоблачения лжи и сказок необходимо опубликовать книгу, включающую в себя: 1) полный текст показаний, с которыми знакомились члены Военного совета. 2) стенографический отчет всех заседаний Военного совета, 3) воспоминания чекистов того времени, если кто остался еще жив и на том заседании в составе охраны присутствовал, 4) неопубликованные части воспоминаний Л. Кагановича, как члена Политбюро того времени, 5) показания и объяснения арестованных в те дни командиров, участников Военного совета. Необходимо также включить в этот том приложение из биографий (с тщательно разработанной хронологией и фотографиями).

Вот тогда будет другой разговор! Не лицемерные басни станут распространяться в обществе, а неоспоримые факты! Только на фактах должна строиться подлинная наука! Для выдумок же не должно быть места!

Совещание 1-4 июня создало, конечно, ужасную атмосферу: за кулисами шла неистовая борьба, распространялись нелегальные листовки, велась тайная агитация. Начальственный состав всех рангов находился в панике, солдатская масса — в брожении и колебании.

Западные газетчики и журналисты жадно ловили слухи и посылали в свои газеты и журналы очень красноречивые статьи. 6 июня «Последние Новости» помещают такую заметку под заголовком «События в СССР»:

«Подозрения в шпионаже, поиски вредителей и троцкистов достигли предела. Никто не уверен в своей безопасности. Вредителями оказываются люди, еще недавно бывшие идолами. Только что стало известно о падении Эйдемана. Все его считали председателем „Осоавиахима“, неожиданно оказалось, что председателем уже состоит Горшенин. В Москве ходят самые невероятные слухи. Проверить их нет никакой возможности.

По последним слухам, арестованы Крестинский, Карахан, Розенгольц и Тухачевский. Ежедневно объявляются «врагами народа» сотни других, менее видных людей. Сколько произведено арестов, неизвестно, но число их все растет.

Большинство заподозренных людей немедленно лишается работы. Многих выселяют из их квартиры. Как они ухитряются жить, не имея работы, заработка и крова, трудно понять. Некоторым разрешается работать и дальше, но под постоянным и строгим наблюдением» (с. 1).

До какой степени было острым положение, говорит один пикантнейший факт. 7 июня в Москве вдруг распространяется слух, что Сталин имеет намерение в третий раз жениться, что свадебные торжества он наметил на осень. А в жены хочет взять некую Ирину (Себиову?), зав. отделом в Наркомтяжпроме, даму 42-х лет, вдову бывшего красноармейца, умершего в 1922 г. Таким образом, принимая во внимание массовую психологию, Сталин явно хотел понравиться солдатской массе, представляя ей себя, как вполне «своего» («Последние Новости». 08.06.1937, с. 1.)

ГЛАВА 18. ПРЕДСЕДАТЕЛЬ ВОЕННОЙ КОЛЛЕГИИ ВЕРХОВНОГО СУДА СССР УЛЬРИХ

Расстрелов никто из нас не пугается.

Мы все — старые революционеры.

Но надо знать, кого,

по какой главе расстреливать.

Когда мы расстреливали,

то твердо знали, по какой главе.

Ныне объявилось большое количество охотников все осуждать, не утруждая себя доказательствами. Особенно яростным осуждениям подвергается сам Ульрих. Один из авторов определяет его так: «Уже давно стяжавший себе известность полным пренебрежением к логике и правосудию». (Г.И. Чернявский. Х.Г. Раковский на судебном фарсе 1938 г. — «Новая и новейшая история». 1990, № 4, с. 84.) Другой автор пишет о нем следующим образом: «Для него не имело значения, признавал ли подсудимый вырванные пытками признания или же, очутившись перед членами Военной коллегии, набирался мужества отмести чудовищные и нелепые обвинения. Финал был один. Когда Г.Г. Ягоду сменил Н.И. Ежов, В.В. Ульрих с обычной легкостью приговорил к расстрелу бывшего Наркома внутренних дел и его ближайших сподвижников. А когда настала очередь Н.И. Ежова и его окружения идти на расстрел, Ульрих скрепил своей подписью и эту санкцию. Создается впечатление, что Ульриху совершенно безразлично, кто именно представал пред судом, — он лишь педантично выполнял сталинскую волю, цинично попирая нравственные и законодательные принципы правосудия.

Ульрих отличался редкой, можно сказать патологической, бессердечностью. Его не трогали ни мольбы, ни жалобы, ни проклятия. Многие жены, родители и дети репрессированных (среди них было немало людей, хорошо знавших его лично) обращались к нему с просьбами о помощи. Он не отвечал. Закончив свой рабочий день, заключавшийся в штамповании очередной пачки смертных приговоров, Ульрих отправлялся в обжитый гостиничный номер «Метрополя», читал приключенческие книжки или разглядывал коробки с бабочками и насекомыми. Похоже, что и людей он отправлял на гибель с легкостью, с какой накалывал на булавки жуков». (Архипенко В. Василий Ульрих — заплечных дел мастер. — «Агитатор». 1989, № 17, с. 38.)

Что же он представлял собой по биографии, этот любитель коллекции жуков и бабочек, этот «судейский монстр», как его некоторые определяют?

Василий Васильевич Ульрих родился в 1889 г. в Риге, в обеспеченной немецкой семье (отец являлся потомственным почетным гражданином). Мать его была известной писательницей, она оказала значительное влияние на своего сына.

В 1909 г. Ульрих окончил реальное училище, затем Рижский политехнический институт (коммерческое отделение). Участвовал в ученическом и студенческом революционном движении. Партстаж его числился с 1908 г. Работал конторщиком, а неофициально — пропагандистом и в партийной разведке. В империалистическую войну мобилизован солдатом, окончил школу прапорщиков и получил чин подпоручика, работал в разведке. После Октября 1917 г. очутился в системе НКВД-ВЧК на посту заведующего финансовым отделом. В 30 лет ( 1919 г.) — комиссар штаба войск внутренней охраны. Затем — начальник Особого отдела флота Черного и Азовского морей. В 1922 г. — член суда над полковником Перхуровым, возглавлявшим кровавый мятеж белогвардейцев в Ярославле. Становится членом Военной коллегии Верховного суда СССР. В 1926 г. заменяет на посту председателя старого большевика В.А. Трифонова (1888-1938, чл. партии с 1904), сторонника Троцкого и Зиновьева, отправленного торгпредом в Финляндию. После убийства Кирова (1934) начинается его резкое возвышение. Чуть не ежедневно Ульрих делает Сталину устные и письменные доклады. Он утверждает смертные приговоры тем, кого обвиняли в причастности к террористическим актам. Во всех видных процессах 30-х годов он играет главенствующую роль. В 1948 г. в результате внутренней борьбы и интриг, разойдясь в чем-то с Берией, Ульрих теряет свое положение и его перемещают на пост начальника курсов усовершенствования (!) при Военно-юридической академии. Он имел большие связи на партийных верхах, ибо его жена Анна Давыдовна Кассель (1892-1974, чл. партии с 1910) работала в секретариате В.И. Ленина. Умер Ульрих очень вовремя — 62-х лет (1951). Он был похоронен с почетом на Новодевичьем кладбище, где лежали герои войны 1812 г. (Денис Давыдов и др.), декабристы, Гоголь, Чехов и прочие уважаемые люди страны. Его смерть была отмечена в газетах. (В.В. Ульрих. Некролог. — «Правда», «Известия», «Красная Звезда». 1951, 10 мая; А. Хорев. Судья Ульрих. История и судьба. — Красная Звезда. 08.04.1989, с. 4.)