Экономика каменного века - Маршал Салинз

л Оюно «брат» здесь важно. То, что нужда и бедность делают людей щедрыми -w Щ* в«ятно. Это функционально там, «где каждый время от времени рискует оказаться 1 (•• лТруднтельном положении». Это, однако, еще более понятно и еще более вероятно'ТДМ» МД« преналирует родственное сообщество и родственная мораль. То, что ЭКОНОМИКИ U цглом построены на основе комбинированного действия нужды и различий в НВКОА* унинх, не является секретом для Экономической Науки. Но, в таком случае, это •MONO* |ЙИки не обществ, которые, как нуэры, вынуждены урывать себе пропитание, ограничен* |ИО« и ненадежное, и также не тех обществ, которые переживают лишения сплоченными |родственными общинами. Здесь перед нами именно такие обстоятельства, в KOTOpMN лИндивидуальное накопление богатства становится неустойчивым и дисфункционМв* ьМЫМ. И если обеспеченный человек не соблюдает правила игры, его освободят от HUNMn |Лвго тем или иным способом:

L

Л¥

Бушмен может далеко зайти в стремлении избежать зависти других бушменов, и поэтому ТФЙМ многое имущество, что есть у бушменов, постоянно циркулирует среди членов группы. НИКТ4М| стремится подолгу держать у себя, скажем, хороший нож, если даже ему этого оч*нь X04tfnb| иначе он станет объектом зависти. Когда он будет сидеть, оттачивая острие лнвия, ТО yCAtf ~ вкрадчивые голоса других людей, которые говорят: «Посмотрите на него, он 10СХИ1Ц1Т6ЯЛ им ножом в то время, как у нас ничего нет». Вскоре кто-нибудь попросит у НТО »ТОТ М<Лл к«ждый хочет иметь такой нож, и придется отдать его. Культура бушмено» тр»бут, ЧТОвШ ' воптстю обя1ыс*т (фр.).

Экономика каменного века

делились друг с другом, и не было случая, чтобы бушмен отказался поделиться вещами, едой или водой с другими членами его группы. Без жесткой взаимопомощи бушмены не смогут пережить голод и засуху, которые Калахари посылает им (Thomas, 1959, р. 22).

Если потенциал бедности достигает крайней степени, как у большинства собирателей пищи, какими являются и бушмены, самое лучшее — узаконить склонность делиться тем, что у кого-то оказалось в избытке. Исходным условием является то, что некоторые домохозяйства изо дня в день не справляются с удовлетворением собственных нужд. Подверженность периодическим нехваткам пищи могла вызвать к жизни устойчивую традицию дележа внутри локальной группы. Я думаю, это лучше всего объясняет табу, которое запрещает охотникам есть мясо дичи, добытой ими, или менее действенное, но более распространенное предписание распределять мясо некоторых крупных животных между всеми, кто живет на стоянке — «охотник убивает, другие люди едят, говорят юкагиры» (Jochelson, 1926, р. 124). Другой способ сделать дележ пищей правилом, если не законом — это накрепко связать его с моральными ценностями. Если это так, дележ проявляется не только в тяжелые времена, но особенно в хорошие. Уровень генерализованной реципрокности поднимается в случае неожиданной удачи: теперь каждый может преуспеть в благодетельной щедрости:

Они собрали почти триста фунтов (орехов тси)... Когда люди собрали все, что смогли найти, когда каждая пригодная емкость была наполнена, они сказали, что готовы отправиться вместе с нами навестить нама*, но когда мы подогнали джип и позвали их, они были уже заняты своим бесконечным делом — даванием и получением — уже дарили друг другу тси. Бушмены чувствуют острую необходимость давать и получать еду, может быть, чтобы укрепить взаимоотношения друг с другом, может быть, чтобы поддержать и усилить взаимную зависимость друг от друга. Но это возможно, только если они располагают внушительным количеством еды. Они всегда обмениваются подарками в виде еды, которая поступает в больших количествах, как-то: мясо убитых антилоп, орехи тси и орехи мангетти, изобилующие в определенные сезоны в лесах мангетти. Пока мы ждали в джипе, Дикаи дала большой мешок тси своей матери. Ее мать дала другой мешок первой жене Г ао Фит, а Гао Фит дал мешок Дикаи. На следующий день тси снова перераспределялись, на этот раз в меньших количествах, небольшими кучками и маленькими заплечными сумками, потом — ручными сумками и, наконец, совсем маленькими порциями приготовленных тси, которыми люди делились во время еды... (Thomas, 1959, pp. 214-215).

Соотношение между различиями в обеспеченности и реципрокностью, конечно, не остается независимым от влияния ранга и степени близости родства. Реальные ситуации запутаны. К примеру, различия в обеспеченности, возможно, принуждают к помощи в обратной пропорции с близостью родства сторон, участвующих в обмене. Сочувствие в группе вызывает, в частности, бедность. (И, наоборот, люди, помогающие друг другу в несчастье, сильно солидаризируются — по принципу «друг в беде...»). Вместе с тем, материальные различия между дальними родственниками или чужаками не могут склонить богатую сторону к благотворительности. Если интересы изначально противоположны, то отчаянное положение одной из сторон может лишь усилить противостояние.

* Наша — подгруппа готтентотов, скотоводов Южной Африки. По языку и антропологическому типу 1 П П они родственны бушменам.

| J |

О социологии примитивного обмена

ъЧасто наблюдается, что за накоплением богатства — у таких-то и таких-то нарО* дои — следует его расточительная растрата. Однако конечная цель приобретения бо" гдк та часто как раз и состоит в том, чтобы отдать его впоследствии. Так, например, Барпстт пишет об индейцах Северо-Западного побережья, что «накопление чего-либо

- пуг'м заимствования или другим способом фактически немыслимо с иной целью, крЛ |мо к.1к с целью немедленного перераспределения» (Barnett, 1938, р. 353). Можно 1М« IfiKii i.iTb общее предположение о том, что материальные средства в примитивном o6uf«

-СТнс имеют в целом тенденцию двигаться от накопления к недостаточности. ТакМЙ' вбр-гюм: «В общем, можно сказать, что никто в деревне нуэров не голодает, если н« гари |од<1ют все» (Evans-Pritchard, 1951, р. 132). Но, с точки зрения предыдущих замечажй)л |<во()ходимо сделать оговорку. Если изобразить это графически, то наклонная благо |итольности по отношению к неимущим будет подниматься круче, когда дело кас* Ки:1Н('нно необходимых вещей, нежели тех, необходимость в которых не так нас kiniiiia, и она будет круче во взаимодействиях внутри общин, нежели между ними.

   •  Предполагая некую тенденцию делиться с нуждающимися, даже если она СВНК&д МИрчняна обществом, можно высказать следующие гипотетические соображения Экономическом поведении в ситуации тотального дефицита. В периоды нехватки ПИ| |нгрллизованный обмен должен применяться шире обычного, особенно в првДМ Виболее узких социальных секторов. Выживание зависит в эти периоды от удвоишн)

   •  общественной солидарности и экономической взаимопомощи (см.

Прилож«НИ1, Юм числе С.1.3). Эта общественная и экономическая консолидация предположитЮМм».. • должна прогрессировать до максимума: обычные реципрокные отношения MBJKJy, рмохозяйствами приостанавливаются для объединения ресурсов на время опасности», |Н1оная структура, возможно, мобилизуется или для управления объединенными гла*| |МИ, или для введения в оборот резервов пищи, имевшихся у вождя. ,

В то же время реакция на депрессию может быть различной, «в зависимости»! •HI Иисит от выносливости социальной структуры и продолжительности и интенсиИввЩЛ

•дсгний. Ведь силы, которые противодействуют взаимопомощи, в эти времена oUJtfAH ' I крепнут. Усиливается и тенденция заботиться преимущественно об интересах ClOtfO вмохозяйства, а также тенденция более чем непропорционально распределят» ПОМОЩЬ между близкими родственниками, находящимися в нужде, и дальними родствви* Икйми, находящимися в тех же условиях. Возможно, у каждой примитивной орПНИМЛ ИИ имеются свои пределы прочности, за которыми она начинает разрушаться, ИЛИ» ЙФ1 райней мере, пределы, за которыми она начинает модифицироваться. Каждая И1 НИК ВЖст узнать времена, когда взаимопомощь будет раздавлена под тяжестью огромна 1ДСТВИЯ и скаредность станет нормой жизни. Объем помощи прогрессивно сокрВЩ!) (до внутрисемейного уровня; возможно, даже эти связи размываются и обнажают 'манные, хотя и наиболее естественные для человека* в такой ситуации эгоистиЧвСК Твресы. Более того, щедрость сокращается в той же мере, в какой «негативная рЙ flKHOCTb» потенциально расширяется. Люди, которые помогают друг другу I обы4| 1М«на и на ранних стадиях бедствия, теперь, когда наступила катастрофа, • лу f4ae проявляют безразличие к взаимным обязательствам, а то и углубляют

11ригиН1Л* игр* слое Inhuman, yet most human.

Экономика каменного века

упадок обманом, препирательствами, ссорами и воровством. Иначе говоря, в целом секторальная схема реципрокности меняется, сжимается: дележ ограничивается самыми узкими сферами солидарности, а что касается остальных — «дьявол берет последнее!».

В этих соображениях имплицитно содержится план анализа нормальной секторальной системы реципрокностей в каждом конкретном случае. Господствующая схема реципрокности — это некий вектор качественных аспектов родственно-общинных отношений и обычных напряжений, происходящих из-за дисбалансов в производстве. Но нас сейчас интересуют крайние ситуации. В иллюстративных материалах к этому разделу мы обнаруживаем обе предсказанных реакции на нехватку продовольствия, как увеличение, так и снижение уровня дележа.