Кого хранит память - Виталий Воротников

Начал читать мою записку. Медленно, вдумчиво. Комментирует: «Хорошо, что растут у вас комплексы. Сейчас 39 тыс. скотомест, плюс 16 тыс. в системе „Скотопрома“, это всего 55 тысяч голов единовременной постановки по откорму КРС. Неплохо. Они дали почти половину говядины в 1973 году. Так, среднесуточные привесы на откорме 950 грамм, себестоимость центнера привеса 78 рублей! Вот бы такие показатели иметь по стране, а? Теперь свинокомплексы. Их всего 76. Они дали государству 63 тыс. тонн свинины, или 65 процентов. Затраты низкие, себестоимость центнера привеса 68 рублей. Совсем хорошо. Так, так. Ну, в птицеводстве у нас везде показатели хорошие».

Стал рассуждать: «Первым взялся за спецхозы Н. Ф. Васильев. Некоторые его стали шельмовать (явно, стрела в А. Н. Косыгина), что дорого, а сами не разбираются в сельских проблемах. У нас дельный секретарь ЦК Ф. Д. Кулаков. Контактный, его уважают на местах. Хороший мне помощник».

Опять стал читать записку. «Значит, специализация будет у вас продолжена за счет средств самих хозяйств? Это важно. А, то некоторые Ваши коллеги всё ходят с протянутой рукой к государству. Но надо строить качественнее. Думаю Минживмаш будет давать более современное оборудование».

Долго читал следующий раздел. «Структура управления интересная. Значит, замкнуть все рычаги на уровне области и района?! Но здесь не надо торопиться. Сельхозтехнику предлагаете разделить? Вернее функции снабжения выделить. А, что? Помню, ведь был у нас…, как это называлось? (Я подсказал – ГУТАП.) Вот, вот. Они неплохо справлялись с обеспечением запчастями. Хотя, Александр Александрович (Ежевский) инициативный министр, но ведь и хозяйство огромное».

В итоге сказал, что разошлет мою записку по Политбюро и обсудят предложения на заседании. Здесь же написал резолюцию на Записке. Ещё поговорил о письмах, идущих с мест: «Весьма чувствительные». О декабрьском Пленуме ЦК: «Хорошо прошел. Важно закрепить успехи 1973 года и по-доброму завершить пятилетку».

Попрощался. Встал, проводил до двери. Вновь пожал руку и пожелал успехов. Встреча заняла 55 минут.

Во время нашей беседы звонил Ю. В. Андропов. Леонид Ильич слушал его, не перебивая. Сказал только: «Смотри сам. Это полезно, будешь в курсе». Потом с К. У. Черненко: Передай Андрею Андреевичу о сроках, в 15.00 (что-то о заседании Секретариата). Тот, видимо, напомнил о каких-то обещаниях Шеварднадзе, потому что Леонид Ильич упомянул эту фамилию, но отмахнулся, не стал далее слушать и положил трубку.

Я, конечно, остался доволен разговором. Хотя Политбюро и не приняло по моей Записке специального решения, но затронутые в ней вопросы несколько раз обсуждались в ЦК и правительстве, наряду с аналогичными предложениями по проблемам села, поступавшими из других регионов страны. Были приняты и решения, способствовавшие углублению специализации сельского хозяйства и совершенствованию управления им.

Несколько иной была встреча с ним в июле 1974 г.

Предстояли Пленум ЦК и первая сессия Верховного Совета СССР девятого созыва. Я приехал в Москву 23-го июля. На следующий день в 10 часов в Свердловском зале Кремля открылся Пленум ЦК. Вел заседание Л. И. Брежнев. Рассмотрели вопросы первой сессии ВС. Определили кого рекомендовать Председателем Президиума ВС СССР, заместителями. Состав Президиума ВС из 37 человек, председатели Палат ВС СССР, а также Комитетов и Комиссий ВС.

Следующий вопрос – о составе Правительства СССР.

Начал Леонид Ильич с «шутки»: «Товарищ Косыгин отказался. Не совсем, а временно…» (улыбнулся, смех, реплики). А. Н. Косыгин словно и не слышал, сидел с обычным непроницаемым видом. (Это была явно бестактная шутка, она не понравилось многим, но говорили мы об этом в кулуарах, после Пленума).

Затем Л. И. Брежнев стал читать по тексту, что Политбюро рекомендует Председателем Совета Министров А. Н. Косыгина. Заместители Косыгина: Мазуров, Архипов, Байбаков, Дымшиц, Кириллин, Лесечко, В. Новиков, Т. Новиков, Нуриев, Смирнов, Тихонов. Потом перечислил фамилии министров, председателей Госкомитетов. Генеральным прокурором – Руденко.

Вопросов, обсуждения не было. Никаких серьёзных изменений состав Правительства не претерпел. Проголосовали единогласно.

Весь Пленум прошел за 40 минут.

Как всегда, будучи в ЦК КПСС, мы заходили к секретарям ЦК, в отделы по своим вопросам. Я был у Ф. Д. Кулакова. В конце беседы он невзначай, как и в прошлый раз, заметил: «Вам следовало бы информировать о делах и Генсека». Естественно, я понял намек.

Вечером, после заседания старейшин в Кремле, я пошел на Старую площадь и поднялся на 5-й этаж. Там, перед приемной Л. И. Брежнева уже полно моих коллег, человек 30. Ясно, что и они получили рекомендации. В 19.00 нас пригласили в кабинет Л. И. Брежнева.

Поздоровались, расселись. Он сразу взял сельскую тему.

«О хлебе. Уборка идет. Где складывается хорошо? У Табеева, Шакирова. Готовят сюрприз – хотят дать 1 млрд пудов „заговорщики“: Оренбург, Волгоград и Саратов. Хорошо у Воротникова и Орлова. Правда, в ЦЧО кое-кто поглядывает сбоку, – а что скажет ЦК. Не называют цифры. Сложно в Казахстане. У Горбачева прихватило зерно на наливе. Трудно в Сибири. Там засуха. Украина борется за 1 млрд. Почему сразу о хлебе? Это не сезонный вопрос, не потому, что идет уборка. Это государственный вопрос. Винить секретарей обкомов, что не было дождя, нельзя. Но много можно сделать и в этих условиях. Сейчас стало модно идти в отпуск до уборки. Раньше мы об этом и думать не могли. Убрал урожай, отчитался, – тогда иди со спокойной душой отдыхать. Беспокоит Средняя Азия по хлопку. Колоссальный недобор воды. Не было таяния снега в горах и в долинах засуха. О кормах. Очень важно взять всё, что есть и заготовить впрок. О транспорте. В Минобороны мы взяли 80 тысяч машин. Всё. Больше не просите. Особо о свёкле. Сахар купить негде. Поэтому не упустите свёклу. Машины на уборку свёклы дадим.

О мелиорации. Остановить этот процесс никто не смеет! Вложения на мелиорацию будем увеличивать. Вообще, обеспечение водой приобретает колоссальное значение на будущее. Голландия возит воду танкерами. Видимо, придется ускорить рассмотрение вопроса об использовании северных рек. (Именно тогда возникла эта спорная идея?!) Уходит Каспий и другие крупные водоемы. Надо думать, и решать своевременно.

О руководстве уборкой, да и другими делами. Главное, это предвидеть, а не констатировать. Иногда звонят, пишут записки о том, что мы и сами знаем. Надо видеть перспективу, вносить предложения, чтобы не допустить срыв. Мы всегда внимательны к таким запискам. Я говорю вам о проблемах, – вы руководящее ядро партии. Вы должны знать обстановку в стране, позицию Политбюро».

Потом Л. И. Брежнев обстоятельно разобрал положение в животноводстве. Отметил положительные подвижки в производстве мяса, молока, яиц. Посетовал, что мало говядины и баранины. Подчеркнул важность зерновой проблемы. «Будет зерно, – будет и мясо. О комплексах. Мы за этот курс, но ребята не наломайте дров. Гонка не нужна. Надо разумно тратить капиталовложения».

Затем изменил тему: «На высоком уровне прошли выборы в Верховный Совет. Кое-где набросали против (посмотрел в сторону Куличенко, Волгоградского секретаря, получившего немало голосов против). Не надо это драматизировать. Нужно смотреть и не допускать провалов, влияющих на настроение людей. Дело ведь не только в мясе и молоке. Нельзя упускать вопросы воспитания, нужно знать обстановку, иметь постоянные контакты с народом, его разными социальными слоями».

Заговорил о международных делах: «Они, прямо скажу, забивают. Нет времени. Наши успехи в этом налицо. Все стремятся приехать к нам, попасть на прием к руководству страны. Просятся: Шмидт, Вильсон. Политбюро ИКП приглашает меня приехать в Италию. Это хорошо. Наш принцип, – хочешь мира, борись за него. А не болтай попусту. Сейчас воздержимся от визитов, сделаем перерыв. Но международные вопросы очень важны. При В. И. Ленине Политбюро ЦК заседало до 15.00. Он считал, что дальше непроизводительное время. Но и тогда сначала рассматривали международные вопросы. Хотя в стране была тяжелейшая обстановка: интервенция, разруха, саботаж и т. д.

Вот, сколько наговорил я вам. Давайте, расплачивайтесь хлебом! (Смех, шутки). Понимаю, – пока рано говорить о караваях. И хотя у меня свой счёт, я верю вам».

Собственно, на этом встреча закончилась. Кое-кто из товарищей пытался подкрепить и развить темы, затронутые Брежневым, но было ясно, что ему нужно было высказаться перед группой руководителей наиболее крупных областей, краев и республик. А они разнесут содержание беседы по стране. Видно было, что Генсек устал, как-то сразу сник. От начального активно-напористого поведения не осталось и следа. Я тогда объяснил такое состояние чрезмерной перегрузкой в работе. Он и сам подчеркивал это. Однако, последующие встречи с Леонидом Ильичем, его внешний облик, поведение, разговор явно говорили о нарастании болезненного состояния. Мы ещё не знали тогда о серьёзном срыве, происшедшем с ним во время недавнего визита в Польшу. Но, именно с этого момента перед нами стал представляться другой Брежнев. Все более снижались его энергия, активный напор, коммуникабельность, внешнее обаяние. Особенно заметно трансформация личности проявилась на последующих встречах в декабре этого же года.