Секрет успеха - Ребекка Форстер

— Уверяю вас, вы никого не бросаете. Ваша подруга настолько поглощена гостями, что, скорее всего, даже не заметит, что вы ушли.

— Не говорите глупостей, — резко бросила Чар и недоверчиво покачала головой.

В этот момент толпа расступилась, и Чар увидела Пилар, возвышавшуюся над гостями и оживленно беседующую с солидным мужчиной. Флетчер проследил за взглядом Чар и, заметив хозяйку вечера, тут же воспользовался ситуацией. Обняв Чар за плечи, он легонько подтолкнул ее вперед. Его пальцы, словно невзначай, соскользнули с чесучи на нежную кожу, и, наклонившись, он прошептал:

— Я уверен, ее чувства не будут задеты ни в малейшей степени.

Пилар очень обрадовалась, увидев подругу, и взмахнула рукой, приглашая подойти поближе. Чар улыбнулась. Теперь Флетчер Хокинс увидит, кто есть кто. Он не сможет больше настаивать, чтобы она ушла отсюда. Остаться здесь — ее долг. Но каково же было удивление Чар, когда она услышала слова подруги.

— Флетчер! Милый Флетчер! — возбужденно воскликнула Пилар, протягивая руки. Подойдя к Хокинсу, она положила ладони ему на плечи и расцеловала в обе щеки. — Ты нашел ее. Я так рада. Только не уводи Чар без пальто. Она замерзнет на башне. Если ты, конечно, не обнимешь ее, чтобы согреть, а?

Они оба засмеялись. Флетчер, не отпуская Чар, свободной рукой обнял за талию блистательную хозяйку вечера, и их веселый смех оказался настолько заразительным, что Чар невольно тоже улыбнулась. Ну что она могла с собой поделать, если ей нравился Флетчер? И несравненная Пилар, очевидно, тоже видела в нем что-то особенное, так открыто демонстрируя перед гостями их дружеские отношения.

— Я больше не в силах сопротивляться, — сдалась Чар, прильнув к Флетчеру; он крепче обнял ее и одновременно отпустил Пилар.

— Но ты должна помнить, Чар, чему я тебя сегодня учила: говори «нет» до тех пор, пока он не потеряет голову от страсти, — предупредила Пилар, шутливо погрозив пальчиком. — Флетчер приехал, потому что искал тебя. Говорит, что ради дела, но, по-моему, этим чудным вечером ты ему нужна совсем по другой причине.

Чар перестала улыбаться. Она прерывисто вздохнула и внезапно ощутила беспокойство. Она хотела бы выскользнуть из объятий Флетчера, но он крепко сжимал ее плечо.

— Он приехал, потому что он — глупец, — ответила она, не глядя на Флетчера.

— И глупец может быть хорошим человеком, — заметила Пилар. — Я уже пришла к выводу, что он — джентльмен, хотя и зарабатывает на жизнь своим фотоаппаратом.

— Но я ловлю в объектив не только красоту, Пилар. Я стараюсь говорить о жизни правду без прикрас.

— Именно поэтому я и дарю тебе свое благословение, — ответила она и, вздохнув, коснулась тонкими пальцами, унизанными кольцами, его волос. — Как жаль, что ты не блондин. Я люблю мужчин со светлыми волосами. Если бы ты был белокурым, я, может быть, отбила бы тебя у Чар.

— Если бы у него были фиолетовые, розовые или еще какие-нибудь волосы, я уступила бы его тебе. Конечно, если бы ты была уверена, что он не появится в самый неподходящий момент в самом неподходящем месте, — отшутилась Чар. Она не хотела покидать магазин, где царило шумное многолюдное веселье. Если она окажется один на один с Флетчером, ей не удастся совладать со своими чувствами. Сейчас она это отчетливо поняла.

— Я думаю, ты сама не знаешь, к чему стремится твое сердце, — патетически воскликнула Пилар.

— Ничего не могу сказать о своем сердце, — перебила ее Чар, — но умом понимаю, что вокруг плетутся нити какого-то тайного заговора.

— Так оно и есть, — признался Флетчер. — Пилар разрешила мне увести вас отсюда еще час назад. Я сообщил ей, что у меня самые честные намерения побеседовать с вами о делах. Она же выразила надежду, что мне не удержаться в рамках делового разговора. Вот так-то.

— Вы спрашивали ее разрешения? — Чар удивленно подняла бровь.

«Какие дивные у нее брови», — подумал Флетчер.

— Это единственный способ увести тебя отсюда. Ты работала весь вечер, пока я изображала королеву, — настаивала Пилар.

— Я прекрасно провела время, — возразила Чар, хотя ей очень захотелось уйти вместе с Флетчером.

— С ним тебе будет еще лучше, дорогая, — подмигнув, сказала Пилар. — А теперь идите. Пришел Пьер. Мне с ним нужно поговорить немедленно, иначе придется коротать сегодняшнюю ночь в одиночестве. Посмотрите, какие у него чудесные светлые волосы! О, Флетчер, какая жалость!

С этими словами Пилар величественно поплыла навстречу своему нынешнему любовнику и доброму старому другу, предоставив Флетчера и Чар друг другу.

— Ну, мисс Броуди, теперь, когда вы получили согласие вашей опекунши, будет ли мне позволено показать вам прекрасный ночной Париж?

Чар медленно повернулась к нему, еще не зная, на что решиться, что ответить. Но когда она посмотрела в его глаза, сердце само подсказало ответ, и ей не пришлось долго искать нужные слова. Они непроизвольно сорвались с языка.

— Я была бы рада, мистер Хокинс, — сказала она тихо.

На его лице Чар увидела такую искреннюю, такую откровенную и нескрываемую радость, что это не могло оставить ее равнодушной. Этот Флетчер, дерзкий и непредсказуемый, волновал ее и очень ей нравился. И в тот момент, когда она посмотрела ему в глаза, в эти черные, бездонные глаза, она поняла, что потеряна для любого другого мужчины. По крайней мере, на эту ночь. На эту прекрасную ночь в зимнем Париже.

Чар прильнула к Флетчеру. Если бы она этого не сделала, то ее могло бы ветром унести в эту черную, черную ночь, и она летела бы в ночном небе подобно метеориту или спутнику. Но если Флетчер крепче обнимет ее, может быть, вместе им удастся удержаться на земле. Чар не улыбалась перспектива стать частью вселенной.

— Испугалась? — прошептал Флетчер, касаясь губами ее волос. Голос его звучал приглушенно.

Чар отрицательно покачала головой и закрыла глаза. Она услышала, как Флетчер засмеялся. Когда третий, последний лифт поднимал их на самую вершину Эйфелевой башни, Чар судорожно вцепилась в свитер Флетчера.

С ними в кабинке находился человек, лифтер, который не обращал на Чар и Флетчера никакого внимания. Каких только влюбленных парочек он не видел в этом лифте!

В ночной тишине, со скучающим лифтером в качестве свидетеля, Чар вдруг услышала много такого, чего раньше не замечала: глухие удары бьющегося сердца, взволнованную нежность выдоха, звук, который возникает, когда слова срываются с губ и сразу же тонут в густых шелковых локонах. Все это происходило с ней впервые в жизни. Чар замерла и забыла обо всем. В первый раз здесь, в тишине, она прислушивалась к себе и ощущала то, что происходит с ней. Чувствуя, как одно прекрасное мгновение сменяется другим, Чар недоумевала, почему она никогда не замирала, чтобы прислушаться к Россу — к его сердцу, к его дыханию. Прошла еще минута, и дверь лифта открылась. Чар и Флетчер вышли и оказались в застекленном пространстве на вершине Эйфелевой башни.