Тридцатилетняя война - Валентин Алексеев

Величайшее негодование и тревогу среди католических князей вызывали действия и замыслы Фридландца. Агенты кардинала Ришелье, твердо решившего бороться против любого сильного государства, могущего стать соседом Франции, и против любого соседа, могущего стать сильным, подстрекали вождей Лиги пресечь непомерное выдвижение Валленштейна. Ко двору императора сыпались жалобы, требования отставки генералиссимуса и сокращения армии. Иезуиты, возлагавшие большие надежды на Валленштейна, стали его врагами с тех пор, как обнаружилось его безразличие в религиозных вопросах и нежелание доводить протестантов до отчаяния.

На заседаниях рейхстага, открывшегося в июле 1630 г. в Регенсбурге для обсуждения мер против усилившейся шведско-французской опасности и для избрания сына Фердинанда римским королем (так титуловали наследника императорского престола), император подвергся столь сильному нажиму со стороны князей, что и речи не могло быть о защите Валленштейна. Придворные, еще недавно льстившие могущественному фавориту и втайне завидовавшие ему, теперь от него отшатнулись; духовники нашептывали Фердинанду II об опасности оставления главного командования за врагом контрреформации; испанское правительство, убедившись, что Фридландец не подходит для роли испанского орудия, также выступило против него. Всем этим концертом искусно дирижировал делегат Ришелье, барон де Мафлэ - знаменитый отец Жозеф,прозванный впоследствии "серым преосвященством". Он успешно вбивал клин между императором и князьями, при его участии и руководстве вырабатывались требования, прижимавшие Фердинанда II к стене и отнимавшие у него последние возможности стать в Германии абсолютным монархом.

Расположившись со своим штабом в Меммингене, неподалеку от Регенсбурга, Валленштейн был готов по первому знаку императора разогнать собравшихся князей военной силой. Но император не поддержал политики своего генералиссимуса, планы которого казались ему слишком головокружительными, слишком нереальными и опасными. Католическая лига уже начала сплачиваться вокруг Франции и отказалась признать сына Фердинанда наследником германского престола. Привыкнув с детства прислушиваться к мнению духовенства и считаться со своим энергичным родственником Максимилианом Баварским, Фердинанд II пошел по более верному, как ему казалось, пути: он решил предоставить Германию во власть Католической лиге и сколачивать свое централизованное абсолютистское государство в более скромном масштабе - в своих наследственных австрийских, чешских и венгерских владениях.

13 сентября в войсках было объявлено об увольнении Валленштейна в отставку. Численность армии императора уменьшилась до 39 000, а командование передавалось в руки графа Тилли, который продолжал руководить и войсками Лиги.

Тщательно скрываемый пропагандой обеих воюющих сторон антагонизм между целями католической реакции и политикой централизации Германии проявился в 1629-1630 гг. со всей силой. Курс на контрреформацию сделал невозможным создание сильной Германии - не только потому, что он озлоблял и толкал в объятия иноземцев добрую половину страны, но и потому, что этот курс чрезмерно усиливал католических князей, враждебных усилению центральной власти Габсбургов.

В экономически и политически раздробленной Германии не нашлось достаточно крупной общественной силы, заинтересованной в единстве Империи.

И если возможности, которыми располагал Валленштейн в своих попытках создать сильную Германию, оказались недостаточными, то Фердинанд II даже не стремился к этой цели.

Эдиктом о реституции 1629 г. Фердинанд II вызвал новые смуты, небывалую раньше вражду к себе, и именно в такой обстановке он разоружился, уволив Валленштейна и распустив большую часть его армии. За такое нагромождение политических ошибок императору предстояло расплатиться в самом недалеком будущем.

Глава V

ВТОРЖЕНИЕ ИЗ-ЗА МОРЯ

Император разоружился, его католические союзники алчно рвали добычу, а иностранные дипломаты в это время лихорадочно сколачивали новую военную коалицию для похода в Германию. Главную роль должен был играть шведский король.

Густав Адольф взошел на престол семнадцати лет. К тому времени он уже успел побывать на войне и приобрести навыки государственного управления. С тринадцати лет он принимал участие в работе правительства, а в пятнадцать лет стал соправителем своего отца. По словам канцлера Оксеншерны, молодой король свободно владел шведским, немецким, латинским, голландским, французским, итальянским языками, понимал по-испански, по-английски и по-шотландски, имел представление о польском и русском языках. Как раз тогда, когда он стал королем, прекратилась на время великая война в Нидерландах, привлекавшая в течение десятилетий внимание всей Западной Европы и превратившаяся в своеобразную кузницу военных кадров, "школу полководцев".

Эту школу прошли Спинола, Мансфельд, Бюкуа, Тилли, Христиан Гальберштадтский. После заключения испано-голландского перемирия 1609 г. множество офицеров, служивших и учившихся у Морица Оранского и Александра Фарнезе, отправилось в поисках занятия в разные страны Европы, в том числе и на скандинавский север, где как раз разгорелась (1611-1613 гг.) война между Данией и Швецией. С их помощью Густав Адольф освоил самую передовую в то время нидерландскую военную тактику и со временем значительно усовершенствовал ее.

Шведское государство было тогда сравнительно молодым, но быстро растущим хищником. В 1523 г. восстание свободных шведских крестьян, недовольных притязаниями датских феодалов, избавило Швецию от неравноправной унии с Данией и поставило у власти национальную династию Ваза. Едва встав на ноги, новая династия включилась в ожесточенную схватку, которую вели за раздел владений Ливонского ордена между собой во второй половине XVI в. Россия, Польша и Дания.

В конце XVI в. возник план унии Швеции и Польши. Сигизмунд Ваза, избранный сперва на польский престол, а затем получивший по наследству и корону Швеции, находился полностью под влиянием польской католической шляхты и иезуитов. Это лишь подчеркнуло неестественный характер сближения Польши и Швеции, двух соперников в борьбе за "Dominium maris Baltici" (господство на Балтийском море). Шведы воспротивились воцарению католика Сигизмунда, прогнали его вместе с его польскими друзьями из страны и признали королем герцога Карла Зюдерманландского, дядю Сигизмунда и отца Густава Адольфа.

Вскоре шведы перенесли войну за море - в Эстонию и Ливонию, а еще через некоторое время напали и на ослабленную внутренней борьбой Россию.

Агрессивная политика шведских королей не только обеспечивала выгоды контроля балтийской торговли за шведскими купцами и чиновниками. Она смягчала и внутренние классовые противоречия в Швеции. Дворяне находили на военной службе возможности для карьеры и обогащения, а крестьянство сплачивалось вокруг династии, воодушевленное религиозными и патриотическими лозунгами. Способный демагог, красноречивый оратор, Густав Адольф умел поддерживать в крестьянской молодежи, вступающей под его знамена, убеждение, что она идет сражаться во имя чистого евангелического учения, за свободу Швеции и других стран Европы.

В захваченных балтийских портах шведы устанавливали грабительские пошлины, забирая у купцов треть, а то и половину их товара. В одном лишь Пиллау они собрали в 1629 г. полмиллиона талеров, что равнялось годовой сумме датских пошлин в проливе Зунд.

Досадным препятствием для дальнейших разбойничьих предприятий шведского дворянства под руководством Густава Адольфа были водворившиеся в Померании и Мекленбурге войска германского императора.

Планы Валленштейна в случае их осуществления поставили бы под угрозу могущество шведов на Балтике, да и Польша могла бы рассчитывать на его поддержку в своей затянувшейся борьбе со Швецией. Интересы шведского государства требовали вмешательства в Германии прежде, чем станет поздно.

Сначала нужно было развязаться с польской войной, тем более, что основная цель - захват балтийских портов Польши - была достигнута. Поляки ни в коем случае не оставили бы, даже на время, в руках шведов своих портов, если бы не усиливающаяся угроза войны с Россией. Русское правительство, возглавлявшееся отцом царя Михаила, патриархом Филаретом, решило использовать неудачи Польши в борьбе со шведами с тем, чтобы вернуть утраченный недавно Смоленск и раз навсегда пресечь притязания польской королевской семьи на русский престол. На шведов, которые сами только что отобрали у России часть берега Финского залива, Московское правительство смотрело в данном случае как на полезного союзника. Правда, русским дипломатам было довольно трудно ориентироваться в сложной западноевропейской ситуации, чем шведы и поспешили воспользоваться. В то время в Западной Европе весьма поднялись цены на хлеб, в частности из-за того, что война на Балтике нарушила обычные пути хлебной торговли. Швеция добилась права скупать по дешевым ценам хлеб в России и беспошлинно вывозить его для перепродажи по повышенным ценам в Амстердаме. Вырученные деньги оказались серьезным подспорьем в военных приготовлениях шведского короля.