Еду в Магадан - Игорь Олиневич

Второй силовик, Захар Джилавдари, успел проработать опером в ОБЭП, УБОП и ДФР[28]. Участвовал в расследовании взрыва в Минске в 2008 г. Именно он разрабатывал последнего белорусского вора в законе, Бирю. Но самый интересный момент – это арест Захаром первого зампреда КГБ, если не ошибаюсь, по делу о таможне, т.е. он участвовал в оперативно-следственной группе Байковой[29], той самой опальной прокурорши. Самому Захару вменяли покушение на получение взятки со слов свидетеля. Правда, в суде свидетель ошибся с суммой предполагаемой взятки, а также не смог конкретно указать валюту (баксы, евро, рубли). Обвинение не растерялось, переквалифицировав дело по статье «Бездействие» (до трех лет). Мелочь, казалось бы, да только человек (хоть и мент) уже 9 месяцев в этом бетонном колодце сидел… Интересная деталь: Захар за неделю трижды столкнулся в коридоре на кабинетах с…Байковой! Суть в том, что в КГБ случайно столкнуться невозможно. Контролёры сопровождают арестанта свистом, чтобы случайная встречная партия вовремя остановилась. В крайнем случае, приказывают отвернуться к стене, как пару раз и случалось. И лишь однажды к нам в камеру завели левого человека. Попутали номера. Было видно, как контролёры испугались и моментом вытянули его. Видимо, это считается серьёзным косяком.

Таким образом, Захару дали понять, за что на самом деле он попал под молотки системы. Дело в том, что в стране еще в 2009 году шла самая настоящая война силовых структур между собой, и засадить друг друга для них – святое дело. После принятия постановления, позволяющего продлить арест на 2 месяца без санкции прокурора (как и прослушку), война приняла воистину грандиозные масштабы. Теперь МВД (в лице нескольких отделов), КГБ и ДФР получили возможность возбудить те дела и упечь в СИЗО тех людей, которые бы раньше не прошли в прокуратуре. Более того, если раньше между структурами существовала специализация, т.е. конкретный перечень статей в уголовном кодексе, подлежащих расследованию определёнными ведомствами, то сейчас этой грани нет. Естественно, силовики принялись давить один одного. Сравнительная статистика за 2009-2010 гг. показывает… двухкратный рост по коррупционным статьям! Дело Байковой ознаменовало конец прокуратуре как реальному органу. ДФР также пал жертвой КГБ: сначала поставили своего директора (бывшего чекиста), потом одного за другим арестовали наиболее независимые кадры (к примеру, дело Адамовича[30], сидел параллельно с нами). Тут, кстати, можно припомнить того же Киселёва Александра. Ирония судьбы, но дфровец, возбуждавший дело на него, заехал в «американку» следом, причем… в ту же самую камеру, где находился Киселёв. Мир тесен до безумия! Он и рассказал Саше всё, как было. Как однажды к этому следаку пришли двое комитетчиков с просьбой возбудить дело, где толком и состава преступления не было. Следак начал возражать, что в прокуратуре точно не прокатит, но комитетчики сказали, что возьмут прокуратуру на себя. Вот так заехал Киселёв. Суды контролируют частично и, в частности, некоторые районные суды Минска и столичный городской. Верховный суд, может, ещё и нет, но, по всей вероятности, это вопрос времени. А вот совладать с МВД гораздо труднее. Во-первых, численность 100.000 против 5.000. Во-вторых, в МВД существует ГУБОП, подчиняющийся напрямую министерству. И хотя КГБ имеет техническое и кадровое преимущество, занимаются они, судя по узникам «американки», одним и тем же. А два козла на один огород, как известно, слишком много, так что убоповцы имеют тот же опыт, и сами готовы отправить какого чекиста отдыхать на «Володарку». Елин сетовал, что из-за этой борьбы резко снизился профессионализм следователей: уже нормально дело сшить не могут, всё больше приходится уповать на покорность прокуратуры и судей.

Такой расклад среди силовиков поощряется правящей кликой, да и сам метод не новый: в истории был один русский грузин, любивший тасовать кадровые колоды. Метода называется «выведение крысиного короля». Аппаратчики грызутся и рвут друг друга, в итоге доминантное положение занимает самый беспринципный, но эффективный. Сама же верховная власть остаётся неприступной: в случае сомнений в верности «крысиного короля» правитель вываливает на него припасённый компромат.

Захар рассказывал, как выявили в Дроздах блядюшник для VIP-клиентуры из верхов. Но только решили накрыть заведение, как по телефону от начальства поступила чёткая директива: «Уёбывайте немедленно оттуда нахуй!». Или же был случай, когда новый директор ДФР еще не освоился. Ему умудрились успешно подсунуть на подпись список предприятий на плановую проверку. Все бы ничего, только в списке невзначай оказался «Трайпл»[31]. Когда пришло время проверки, директор схватился за голову и промолвил Захару: «Ты знаешь, чьё это?».

Затрагивали мы и тему оппозиции. Надо сказать, ходило немало слухов про всякие нюансы политических дел. Достоверно разобраться не представляется возможным, поэтому я принципиально опущу эти моменты. К тому же после эпизодов со всякими романчуками и рымашевскими[32] и первой реакцией оппозиционных СМИ репутация оппозиции и так не ахти какая. Но один случай произошел при Джилавдари с Елиным. Пусть о нём знают все. Дело было 31 декабря 2010 г. в камере №1, где в то время находился Дмитриев, начальник штаба Некляева. Вечером Дмитриева потянули на кабинеты, где он выторговал себе освобождение неизвестно за что. Затем его подняли назад в камеру, чтобы он собрал свои вещи. Однако сокамерникам Дмитриев сказал, что, дескать, ему обещали Новый год в окружении масок. Мужики собрали ему с собой два пакета с едой и, переживая, распрощались. А гражданин Дмитриев ровно потопал домой… В разговоре он, не стесняясь, рассказывал, как построил квартиру и срубил деньжат на президентской кампании, а сама политика демократических сил ему фиолетова. Вероятнее всего, Дмитриев донёс пакеты с продуктами до ближайшей урны, хотя, кто знает, может, и к новогоднему столу, ведь всеядный политик ничем не брезгует.

17

Целыми днями мы беседовали на темы устройства следственно-судебной системы, особенностей различных структур, работы оперов и следователей. Много спорили и о политике. Так или иначе, сошлись на том, что без активного участия народа, без реального контроля общества за управленческими структурами любая республика скатывается в фазу диктатуры. Это может показаться странным, но сами менты понимают это прекрасно, так как ежедневно видят расклад изнутри и не питают иллюзий в отношении истинной природы власти.

Сама судебно-следственная система проста и кошмарна до безумия. Ключевой момент: реальная власть находится у оперов. Именно они проводят всю предварительную разработку, накапливают материал для возбуждения уголовного дела. Тут нет никаких ограничений. Всё строится на личном опыте, логике и интуиции. В ход идут любые улики. Юридическая сила их неважна. Главное для опера – создать картину событий, в которой угадывается шаблонное преступление. Его начальник на основании субъективных впечатлений принимает решение о возбуждении дела. Определяющим критерием успешности карьеры опера является количество возбуждённых дел. Ему выгодно трактовать ситуацию в сторону наличия состава преступления и причастности к нему подозреваемого. Основание для подозрения – субъективное мнение опера. любого человека можно закрыть в ИВС на трое суток просто потому, что опер так захотел.