Повелители теней - Майкл Кобли

— Как?.. — выдохнул он.

— Отрава. Он уже давно чувствовал себя не очень хорошо, Мать-Земля знает, сколько раз я уговаривал его переехать сюда, к тебе. Он и слушать не хотел, заявляя, что Корабли Полуночи никуда не смогут уйти без его личного наблюдения.

Мазарет оперся рукой о стол. Ему казалось, что кто-то другой выслушивает скорбную весть и ощущает бессильную злобу и горе. Какая-то часть его существа силилась припомнить, когда он видел отца в последний раз. Во время поездки на север, пять лет назад. Хевелик Мазарет, баронет старинного ангатанского рода, был еще и Смотрителем Порта в городе Казал. Вместо того чтобы отправиться в изгнание, он склонился перед победителями и предложил им управлять портом и доками от их имени. На самом деле он устраивал дела тайной организации под названием Корабли Полуночи, которая занималась переправкой беглецов, особенно знатных семей, в безопасные места. Все годы, пока отец занимался этим, над ним висела угроза разоблачения, но, несмотря на нее и преклонный возраст, он отказывался уйти на покой.

— Если я уйду, — пояснял он Икарно во время их последней встречи, — они поставят на мое место какого-нибудь подхалима, марионетку этого Трэлора, которого они сделали Верховным Капитаном. В этом случае большинство купцов станет пользоваться портом Ротаза или какими-нибудь портами Яфрена, и что тогда делать?

Некоторое время Мазарет прислушивался к звуку собственного дыхания. Потом спросил:

— Нашли того, кто это сделал?

— На следующее утро на кухне нашли мертвого слугу, — пожал плечами младший Мазарет. — Наверное, слишком много беглецов благополучно достигли Кеременкула. Или какой-нибудь высокопоставленный узник Красной Башни вдруг исчез, и кто-то из людей Трэлора решил, что старый Мазарет мог бы послужить примером…

Его голос прервался, он зарыдал, но тут же взял себя в руки. Икарно Мазарет смотрел на него с состраданием, вспоминая, как сильно потрясла Койрега смерть их матери шестнадцать лет назад. «Оба мы, — подумал он, — испили достаточно горя из чаши…» Он прерывисто вздохнул и положил руку на плечо брата. Койрег посмотрел на него покрасневшими глазами:

— Я подъезжал к Казалу, когда до меня дошла эта новость. Я пробыл там сутки, потом решил ехать на юг — сказать тебе. Пять дней в седле — серьезное испытание, особенно для Ольгена, моего слуги. Когда я выезжал, все, что собирался сделать, — это передать тебе новость. Но за время пути я переосмыслил происшедшее и сейчас твердо знаю, что хочу, чтобы кто-то заплатил за все. — Он сжал кулаки. — Я хочу мстить, Икарно, понимаешь? Именно поэтому я здесь и спрашиваю тебя, могу ли я остаться? Знаю, я не рыцарь, но неплохой следопыт и кое-что понимаю в сражениях. Самое малое, на что я сгожусь, — обучать вашу молодежь приемам боя и совершать короткие вылазки…

Он говорил спокойно и серьезно, но Мазарет с изумлением понял, что его брат умоляет. Он подумал о своей матери и сестре, о могилах во дворе храма, об отце, потом о приезде Сувьель с этим мальчиком Тавриком. У него появилась идея. Похлопав Койрега по плечу, он поднял его из кресла.

— Есть одно дело, в котором ты можешь нам помочь.

ГЛАВА 6

Пока обман примеривает маски,

Веселье в сердце правда порождает…

Восточный коридор Храма Матери-Земли был длинным и лишенным окон, но отличался изяществом отделки. Дюжины стеклянных ламп свисали с кронштейнов вдоль затейливо расписанных стен, бросая мягкий золотистый свет на картины, резьбу, статуи и старинные пергаменты. Сувьель стояла перед одной из ниш, разглядывая портрет Императора Коррегана, когда увидела Командующего, выходящего из своих комнат в сопровождении какого-то человека. Этот человек был плотно сбит, нестар, его фигуру окутывал темный плащ. Он обменялся с Мазаретом несколькими словами, потом развернулся и внимательно посмотрел на Сувьель, прежде чем скрыться в боковом коридоре.

— Чудное утро, лорд Мазарет, — произнесла Сувьель чуть насмешливо.

— Шин Хантика, — поклонился тот, едва заметно улыбаясь, оглянулся по сторонам, потом притянул ее к себе.

Сувьель крепко обняла его, глядя ему в глаза и восхищаясь крепостью его тела под кожаной курткой. Потом она нахмурилась и отпрянула:

— Что-то случилось?

Мазарет вздохнул:

— Мой отец умер, отравлен в Казале. Этот человек — мой брат. Он привез мне эту весть.

— Твой брат Койрег? Разве он не виноват…

— Да… да, я знаю. Но он изменился. Что-то в нем стало другим. Он теперь моя семья, Сувьель. Я должен приложить все усилия, чтобы между нами не было больше стены.

Она нежно провела рукой по щеке Мазарета:

— Мне так жаль… — Ей хотелось бы сказать больше, но было ясно, что этого не стоит делать.

Командующий секунду помолчал, потом сказал:

— Никогда не хватает времени, чтобы по-настоящему узнать человека, Сувьель. Я даже не знаю, одобрял ли отец то, что я делаю здесь, хотя мы виделись с ним дважды в год с момента завоевания… со времени смерти матери. — Он негромко рассмеялся. — Она-то уж наверняка бы одобрила. Она никогда не отмалчивалась, если речь заходила о добре и зле. Мы всегда знали ее мнение… — Он тяжело вздохнул и, как показалось Сувьель, попытался взять себя в руки. — А как там Таврик?

Сувьель грустно улыбнулась:

— Он по-прежнему скорбит о своем отце, о том человеке, которого считает своим отцом. Мы еще не говорили с ним о его происхождении. Это расстроило бы его еще сильнее.

Мазарет печально покивал головой:

— Я встречал герцога Патрейнского несколько раз. Он был достойным человеком. Как рука мальчика?

— Ее нельзя спасти. Бардоу и главный хирург собираются ампутировать ее до локтя сегодня вечером.

— Он так молод. Надеюсь, он сможет пережить эти… потери.

Сувьель считала иначе, но не стала высказывать вслух свое мнение.

— А что Койрег? — поинтересовалась она. — Ты собираешься принять его в Орден?

— Койрег этого не желает, его угнетала бы дисциплина. Нет, он может пригодиться нам в другом. Так он поможет и нам, и себе.

Больше Мазарет ничего не сказал. Они в молчании шли к кабинету Аббатисы, где должен был состояться Совет. Аббатиса Халимер, исповедующая веру Матери-Земли, ждала их, пожилая худощавая женщина в голубой рясе. В кабинете уже находился Шин Бардоу, Архимаг Силы Корня. Он выглядел ничем не примечательно в своем коричневом костюме горожанина. Бардоу привстал из-за большого овального стола, приветствуя их:

— Мой господин, хорошо ли начался этот день?

— Да, Архимаг, неплохо, хотя я с прискорбием узнал, что ваш пациент должен потерять руку.