Подари мне сладкую смерть (СИ) - Анастасия Анатольевна Рябова

своего государства, как и все женщины, и меня продадут по наиболее высокой цене, тому, кто посулит наилучшие условия нашей стране. У меня есть дворец, горы золота и лучшие ткани, но у меня нет одного — свободы.

Я с силой захлопнула крышку, опустилась на пол, захлебываясь собственными слезами, душащими меня. Дав волю своим чувствам, я наконец успокоилась. И почему я не могу быть сильной? Я подошла к зеркалу: на меня смотрела красивая хрупкая девушка с красными глазами и распухшим носом. Жалкая плакса! Я бросила в отражение расческу, и куски дорогого стекла посыпались на пол. Я не хотела быть слабой.

На звук вбежала служанка и принялась хлопотать вокруг меня.

— Госпожа, с вами все в порядке, вы не поранились? — только удостоверившись что у меня нет ран, девушка начала собирать осколки. — Госпожа сегодня пела так прекрасно, что даже конюх прослезился. Негоже вам плакать, ваше высочество, пойте, пусть другие плачут за вас.

— Я твоего мнения не спрашивала, Бритта, — девушка спешно извинилась и скрылась в темном коридоре.

Я посмотрела на лежащую в стороне вышивку, начатую еще до войны, и мне захотелось сбежать из этой комнаты, где все напоминало о прошлых днях.

— Бритта, — снова я позвала девушку.

— Да, госпожа.

— Я хочу, чтобы в комнате сделали ремонт, и выбрось это, — я указала на вышивку, и девушка с удивлением посмотрела на меня, но промолчала. Вышла из опостылевших покоев и пошла, гулять по замку, где каждая трещина и каждый камень были знакомы до боли и тоскливо напоминали об утерянном. Но чем больше я ходила, тем сильнее болело мое сердце.

****

От лица императора Вескальда

Шли дни, я ухаживал за Джин. Она расцветал день за днем, приобретая прежнюю красоту. Но в ее глазах по-прежнему сохранялась пустота. И как бы я не старался, я не мог заполнить ее. Она оставалась равнодушной и холодной, хотя ее тело отзывалось на чувственные ласки. А я в любой момент мог взять ее, и Джин не сопротивлялась бы, покорно снося все, даже отвечая на мою страсть. Однако я желал не только ее тело, но и душу. Я мечтал о том, чтобы Джиннайна смеялась рядом со мной, хотела меня так же, как я ее, а не была куклой, безропотно сносившей все мои притязания. Она улыбнулась мне лишь раз, когда я принес ей цветы. Но больше не улыбалась, какие бы дары флоры я не преподносил. Это сводило меня с ума. Почему она не встречает меня улыбкой? Почему не бежит ко мне на встречу после долгой разлуки? Я знал, что она не любит меня, но все еще надеялся занять в ее сердце хоть маленький уголок. Читай на Книгоед.нет

Печальные вести принесли и разведчики. Варвары собрали огромное войско и уже пересекали море, лежащее на пути к Алакриону. На рассвете они будут уже здесь. Мне не оставалось ничего, кроме как попрощаться с принцессой. Наши силы примерно равны, а значит, исход битвы будет зависеть от воли и решимости бойцов. Возможно, это сражение станет последним для нас… для меня.

Я зашел в комнату Джиннайны и застал ее как обычно стоящей на балконе.

— Ваше высочество!

— Да, — тихо отозвалась она. Ее потухший взор был устремлен к горизонту.

— Я пришел попрощаться, — девушка взволновано сжала руки, — сегодня на рассвете сюда прибудут варвары!

Джин испуганно вжалась в перила, кровь отлила от ее лица. Она стала белая, как снег. Того гляди упадет в обморок. Я поспешил ее успокоить:

— Не бойтесь, принцесса, я буду защищать вас до последней капли крови, пока жизнь не покинет мое бренное тело. И даже тогда я останусь рядом с вами. Пожалуй, это единственное, что я могу сделать, в доказательство своей любви к вам.

По лицу Джиннайны катились слезы, а мне так хотелось их осушить.

— Неужели это из-за меня? Я думал, что ваше холодное сердце уже не растопить. Не плачьте, — я обнял ее за плечи и поцеловал изумрудные глаза, слизывая соленые капли. — Вам это не идет.

Ее ладошки погладили мои скулы, зарылись в волосы на затылке, от чего мне захотелось замурлыкать, подобно коту. Джин встала на цыпочки и робко прикоснулась губами к моему рту. Робко. Но мне этот поцелуй был дороже всего на свете, это было обещанием, надеждой. Надеждой на наше счастливое будущее. Мои руки спустились на ее тонкую талию и прижали к себе. С уст принцессы сорвался томный вздох, а я углубил наш поцелуй. Я чувствовал волну желания, нарастающего в моем теле. Захотелось схватить Джин в охапку, бросить на кровать и утолить свой безумный голод. Но ради нее я отстранился и быстро покинул апартаменты принцессы, оставив разрумянившуюся девушку одну.

Я зашел в кабинет, где меня ожидал мой младший брат. Мы с ним абсолютно непохожи. Я пошел в мать, Брайонир в отца. Те же каштановые волосы, та же скупая улыбка и холодные серые глаза. Отец не любил нашу мать, для него она была лишь племенной кобылой, единственное предназначение которой — рожать сыновей. Я радовался, что мой брат не унаследовал характера нашего папочки. Брайонир был робким, может быть в силу своего возраста, а может из-за побоев отца. Император Лаонир не бил своего наследного сына, он срывал злость на слугах, матери и втором ненужном отпрыске. В эти моменты я ненавидел отца. Чем больше отец пытался посеять в моей душе зерна вражды, тем больше в моей душе крепла братская любовь.

Брайонир сидел в кресле и читал, как только я вошел, он вытянулся по струнке.

— Брат, что привело тебя в Алакрион? — спросил я, сжимая в объятьях тощее нескладное тело юноши.

— Не знаю, просто тут война, и мне захотелось увидеть брата.

— Брайонир, я рад тебя видеть! Но на кого ты оставил управление страной?! — тут же поинтересовался я.

Юноша виновато опустил голову.

— Парламенту я не доверяю. Эта свора ждет удобного момента для захвата власти,

— напомнил очевидное и посмотрел как Брайонир сжался, ожидая отповеди или удара… Я сделал над собой усилие и улыбнулся. — К сожалению, ты приехал не вовремя. На рассвете будет сражение, возможно раньше. И я не знаю, победим мы или проиграем. Еще никогда ярл не обращал всю свою мощь против одного государства.

— Вескальд, ты лучший стратег, и у тебя несметное войско из бравых воинов, готовых отдать душу дьяволу за своего императора. Наши солдаты проходят специальное обучение, вся их жизнь — это тренировки, их жизнь — это сражения! — я похлопал своего наивного братца