Тушью по акварели (СИ) - Лайт Татьяна

- Ясь, я достаточно взрослый человек, чтобы отличать плохих от хороших и понимать, кто мой человек, а кто нет, — стал закипать шеф.

- Нет, не можете, потому что даже представить не можете, что бывает в жизни, и не представляете, как это все можно пережить, — тихо отозвалась я.

- Ты серийный убийца? Киллер? – с насмешкой поинтересовался Ярослав Иннокентьевич.

Помотала в ответ головой.

- Тогда что? – развел руками в разные стороны он.

- Я больше не умею быть хорошей, не умею любить, доверять. Не умею, — прохрипела я, — у меня нет родных, нет друзей, парня тоже нет. Никого, — странные слезы подкатили вместе с комом.

Я долгое время ничего не чувствовала после того, как пережила и смирилась с тем, что произошло в детском доме. Видимо просто поставила блок. А сейчас он по кирпичикам сыпался, и я стала испытывать боль от того, что у меня никого нет.

- Ясь, — обнял меня начальник, и впервые в жизни после тех событий, я не отстранилась от мужчины. Наоборот вцепилась в его руку, как будто это соломинка, — пойдем, — мягко подтолкнул меня мужчина в направлении лавочки.

Мы сели. Я откинулась на спинку, запрокинула голову, чтобы предательские слезы не текли по щекам. Закрыла глаза и стала говорить.

- Я родилась в счастливой семье. Я любила их, — прошептала, видимо, очень тихо, потому что в этот момент Ярослав пододвинулся ко мне вплотную, голову подпер рукой рядом со мной.

Дальше говорить мне было сложно, потому что подступала истерика. Которая, как всегда, душила и не давала произнести ни слова. Собрала волю в кулак и подавила ее.

- Моя мама была очень красивой женщиной, — продолжила все-таки, — Красивой, но глупой и слабой, — силясь не зарыдать в голос, цедила из себя по слову, — А вот папа! Папа был сильным, мудрым, но старым, — все-таки вырвался всхлип из груди. В этот момент я осознала, как соскучилась, как безумно хочу к папе на ручки, как мне нестерпимо, просто жизненно необходимо мудрое, сильное плечо, а еще лучше спина, за которую я встану и переведу дух, - он любил нас, — прошептала я, — Любил, баловал, — вспомнила подарки, которые он дарил маме и мне, — И я думала, что так будет всегда. И мама думала. Но…

Картинка с похорон просто всплыла перед глазами, окончательно унося меня из реальности в прошлое. Я рыдала уже не сдерживаясь. В этот момент сильные руки пересадили меня к себе на колени, моё лицо уткнулось в крепкое плечо. Стало так тепло, так хорошо. Обвила руками шею, которая пахла чем-то терпким, и в то же время сладким. Будто окутывая меня теплом. И я отпустила себя. Рыдала так, как, наверное, еще никогда не рыдала. Было выбрано не то место и не то время, но это уже вышло из-под контроля.

Сколько времени прошло с начала разговора, не знаю. Но когда утихли слезы. И я смогла отлепиться от плеча своего начальника, вокруг стало смеркаться.

- Вот, молодежь пошла! На лавочках уже зажимаются! – раздался недовольный голос откуда-то из-за спины.

- Прекрати. Просто сидят люди! – еще один женский голос пытался успокоить собеседницу.

Подскочила с колен начальника. Но не потому, что мне было стыдно. Нет. Голос второй женщины мне показался невероятно знакомым. Будто из детства. Только я не могла вспомнить, чей он. Но то, что он был очень родной – совершенно точно.

Ярослав

Разговор с Ярославой с одной стороны был тяжелым, с другой принес облегчение. Значит дело не в том, что я для нее дряблый старик без возможности завоевать ее сердце, а просто помирающий человек, к которому она не хочет привязываться. Потому что терять больно. В голове кружилось тысяча вопросов, которые натерпелось задать, но я молчал и ждал. И тут, совсем некстати, две бабушки, чтоб их. Ярослава тут же выскользнула из моих объятий и заметалась раненной ланью.

- Ясь, плюнь, иди сюда, - постарался успокоить, и без этих двух моралисток, обеспокоенную девушку.

Но Слава меня не слушала, она крутила головой и пыталась найти взглядом этих двух ворчливых женщин.

- Вон они, уже прошли! – указал направление, чтобы она успокоилась.

Но вместо того, чтобы сесть рядом и продолжить разговор, она побежала их догонять. Что для меня было очень странно. Ничего не оставалось делать, как идти вслед за ней.

- Вы меня точно не помните? – смотрела в глаза одной из них Яся, когда я подошел к ним.

- Детка, - отвечала ей женщина, - если бы я знала кто ты!

- Иванова Ярослава Яковлевна! – наспех протараторила девушка.

- Ох! – всплеснула руками незнакомка и схватилась за сердце.

Мы с Ясей инстинктивно кинулись к женщине. Которая уже к тому моменту заплакала и тоже кинулась к нам, а точнее к Ярославе, сжав ее в тесном кольце своих рук.

- Что за день сегодня? – задал риторический вопрос.

- Пятница, милок, - отозвалась вторая старушка, - от любви совсем потерялся?

- Если бы, - буркнул в ответ.

Вместе с моей не очень доброй собеседницей стали ждать, когда Яся и незнакомка наплачутся и наобнимаются.

- Вы меня вспомнили? – с надеждой в голосе обратилась опять к старушке девушка.

- Конечно, как забыть! Ведь у меня перед тобой должок! – подняла она палец вверх.

Яся непонимающе смотрела на женщину, потом на меня. Я совершенно был растерян.

- Твой отец, царствие ему небесное, оставил тебе наследство. Должна я была его отдать в восемнадцать лет. Если вдруг, - женщина перекрестилась, - он не сможет. А вышло вот как! – женщина опять заплакала.

- Вы… - протянула Яся, у которой на лице был виден мыслительный процесс, - Марья Степановна, - с новой силой зарыдала моя ненаглядная, - а я все вспомнить не могу. Голос такой знакомый, родной. Аж, мурашки, а вспомнить не могу, - провела по рукам Яся.

- Не мудрено! Времени-то сколько прошло! Я и сама тебя не узнала бы, если бы сама не подошла. Ты уезжала девочкой маленькой, а вон, - указала на меня кивком, - уже невеста.

Ярослава посмотрела на меня каким-то странным взглядом. И обратно повернулась к женщине.

- Ты какими судьбами, милая тут? – стала сыпать вопросами Мария Степановна.

- Я по работе, - смущенно ответила Яся.

- Ох, ты уже работаешь? Я думала, только учишься еще.

- Она и учится, и работает! – вклинился в разговор, чтобы забрать Ясю, - И надо отдохнут, а то устала. Вечер уже. Рабочая неделя подошла к концу, так что всем отдыхать!

Яся оглянулась на меня, причем очень недобро.

- А что ж ты? Не можешь девочку содержать, чтобы только училась? Вроде мужик с двумя руками и головой! Вот ее отец, царствие ему небесное, вот он свою жену разве что в зубах не таскал, - вклинилась в разговор вторая старушка.

- Ой, Серафима! – окоротила ее Мария Степановна, - не наше дело, люди устали. Вы завтра приходите в гости. Завтра выходной. Я буду вас ждать! Познакомимся, - подмигнула она мне, - да и долг отдам. А то тянет он мою душу грешную, и вам полегче будет. Записывайте!

Женщина продиктовала адрес, который я быстро записал, чтобы знать, где искать Ясю завтра. Женщины пошагали в своем направлении, а мы остались стоять, как два дурака, в растерянности. Первым опомнился я.

- Пойдем ужинать и спать! – взял за руку девушку. Сплел наши пальцы и поцеловал.

И как не странно, Ярослава не одернула руку, не возмутилась моим ласкам, а как послушный теленок поплелась рядом со мной туда, куда я ее вел.

Глава 12

Ярослава

Как в бреду добралась до отеля. По-хорошему, надо было убрать руку из цепкого захвата Ярослава Иннокентьевича. Но я настолько была вымотана, дезориентирована, что не соображала, что вокруг происходит.

- Ясь, ты поешь, пожалуйста. Так и заболеть недолго, — выдернул меня из прострации начальник, когда мы уже сидели за столом в ресторане отеля, — Завтра сходишь к этой Марии Степановне, вот тогда и думать об этом будешь, а пока выкинь все из головы, поешь, поспи.

Перевела взгляд на сидящего передо мной мужчину. Он, как всегда, был безупречен внешне. Даже его легкая небрежность в вечернем свете, скинутый на стул пиджак, закатанные рукава были гармоничными, правильными в данный момент и шли этому мужчине. Сама не знаю зачем, но принялась разглядывать его, чтобы понять, в чем секрет его невероятного обаяния и гипнотической притягательности. А в том, что это именно его мужской магнетизм, а не мои слюнявые фантазии, говорили жадные взгляды женской части посетителей. Даже официантка как-то особенно ему улыбалась.