Тайная жизнь, или Дневник моей матери - Диана Чемберлен

– Любите танцевать? – спросил он Иден.

– Обожаю.

– Скоро уже начнет играть оркестр.

Кивнув, она потянулась к бокалу с вином.

– Что сказал Кайл о вашей находке?

– Он думает, вы специально зарыли ее там, чтобы я потом нашла.

– Он показал вам, как ее мыть?

– Да. А еще я написала на обратной стороне маленькие циферки.

Бен опустил взгляд на стакан с пивом, в досаде на самого себя, на собственный дискомфорт. Утром он с легкостью общался с Иден, поскольку понял, что Кайл ей ничего не рассказал. Но сейчас он не мог избавиться от ощущения, что все взоры в этом зале устремлены на их столик.

– О чем вы так задумались? – спросила Иден.

– Пытался задать вопрос о вашей жизни, на который еще не знаю ответа.

Она рассмеялась, тряхнув головой, отчего бриллиантовый кулон у нее на шее заиграл мириадами огней.

– Расскажите мне, что вы уже знаете. Отсюда и начнем.

– Ну, вы разошлись со своим мужем около года назад.

Новость об этом была напечатана на первой странице «National Enquirer», который регулярно читал его сокамерник. Под фотографией темноволосого мужчины, идущего рука об руку с рыжеволосой женщиной, шла кричащая надпись: ИДЕН РАЙЛИ ПОТРЯСЕНА ИЗВЕСТИЕМ О ТОМ, ЧТО МУЖ ИЗМЕНИЛ ЕЙ С УЧИТЕЛЬНИЦЕЙ ИЗ ПЕНСИЛЬВАНИИ. В правом нижнем углу разместили маленькую фотографию Иден, на лице которой застыла страдальческая гримаса. Скорее всего, это был кадр из какого-нибудь фильма, который всунули сюда ради правдоподобия. Даже там, в своей холодной, унылой камере, Бен проникся сочувствием к Иден. Уж он-то на себе испытал, каково это, оказаться в центре внимания прессы.

– В следующем месяце будет год, – сказала она. – А как насчет вас? Сколько вы уже в разводе?

– Разошлись мы около полутора лет назад, а официально развелись в январе. – Надо было отвлечь ее от своей особы. – Ваш бывший муж – юрист, так ведь?

– Да.

– Вам повезло, что вы получили опеку над дочерью.

– Он сделал все, чтобы этого не произошло.

– Могу поверить. Юристы никогда не относились к числу моих любимчиков. – Господи, что за чушь он несет! – Наверняка у вас тут сохранилось множество знакомых. Вы же провели здесь все детство.

– Не так уж много. Да и желания общаться с ними у меня нет.

– Сколько вам было, когда вы переехали с Лу и Кайлом в Нью-Йорк?

– Тринадцать.

– А до этого за вами присматривали бабушка с дедушкой?

– Мой дед и его вторая жена. Вы неплохо знакомы с моей жизнью, так ведь?

– Лу и Кайл любят поговорить о вас. А от Кэсси они просто без ума.

Заметив, как посветлело ее лицо, Бен понял, что выбрал правильную тему. Пока Иден рассказывала о дочери, с ее лица не сходила улыбка. Проблема заключалась лишь в том, что Бен не мог ее слушать. Невыносимо было внимать рассказу о четырехлетней девочке. Бену все время хотелось сказать: «Да, у Блисс похожая привычка». Или: «Как я вас понимаю!» Но он не мог этого сделать. И вместо того, чтобы слушать, он сосредоточился на взгляде ее теплых голубых глаз.

– Кэсси приедет сюда в июле, – промолвила Иден. – Если ваша дочь захочет навестить вас летом, они могли бы…

– Ш-ш-ш. – Бен быстро сжал ее руку и держал так, пока Рут расставляла перед ними тарелки. – Простите, – сказал он наконец, берясь за вилку. – Нет, не этим летом. И никаким.

– Что-нибудь не так? – нахмурилась Иден.

– Нет-нет, все в порядке.

Бен принялся аккуратно отрезать кусок котлетки. Смотреть на Иден он не мог, а потому почувствовал настоящее облегчение, когда она взяла вилку и тоже принялась за еду. И как только его угораздило вообразить, что он снова сможет наладить нормальные отношения с женщиной? Да еще с Иден Райли. «Господи помилуй, Александер». Он думал о ней с самого утра в надежде, что между ними сможет что-нибудь завязаться – что-нибудь недолговечное. На большее он и не рассчитывал. Иден сама сказала ему, что с Майклом Кэрри они просто друзья. Разве не хотела она тем самым показать, что Бен ей не совсем безразличен? Самодовольный идиот. Эта женщина была признанной звездой экрана. Наверняка в этом зале все до одного знали ее имя. На шее у нее висел дорогущий бриллиант. Жила она в роскошном особняке на берегу океана. Бен без труда мог вообразить это: джакузи, вечеринки на теплом калифорнийском воздухе. Он вновь представил ее в той сцене, где она снялась с красавчиком Майклом Кэрри. Как же глупо было думать, что Иден хоть на секунду заинтересуется им! Может, когда-то у Бена и был шанс, но только не теперь. Его заработка хватало лишь на то, чтобы жить в этой жалкой хибаре, день за днем питаясь одними сэндвичами. Ему хотелось рассказать Иден о доме, в котором он жил с Шэрон, – о том доме, который он сам спроектировал и оформил. Ему хотелось рассказать ей, что он провел работу, благодаря которой заслужил признание всего археологического сообщества. Но тогда ему пришлось бы объяснять, почему он все это потерял.

Иден доедала уже третий кусок, как вдруг положила вилку.

– Бен, я не знаю, что происходит, но выглядите вы так, будто вам хочется быть где угодно, но только не здесь, вместе со мной. Нам вовсе не нужно затягивать это до бесконечности. Поедим и разойдемся.

– Нет. – Он в панике схватил ее за руку. – Простите. Я и правда задумался, но мне бы не хотелось уходить так рано.

Оркестр начал наигрывать какую-то мелодию. Бену нравились эти люди. Что-то вроде старых рок-н-рольщиков. Каждая их песня слегка походила на кантри, но его это вполне устраивало. Вот уже первая пара вышла в центр зала.

– Давайте лучше потанцуем, – сказал он, вставая из-за стола. Во время танцев можно совсем не говорить.

Оркестр заиграл старую песню «Дуби Бразерс». Музыка была быстрой, но Иден легко двигалась в одном с ним ритме. Бен с облегчением заметил, что она вновь улыбается.

Следующая мелодия оказалась медленной, так что он притянул Иден поближе. Она обняла его за шею, и подкатившее чувство не только удивило, но и напугало его. Он закрыл глаза, чтобы не видеть взглядов других посетителей. За последний год Бен часто размышлял о том, сможет ли он когда-нибудь еще заняться любовью, снизойдет ли до него хоть одна женщина. Откровенно говоря, он начал сомневаться даже в своей физической готовности. Кто бы мог подумать, что оскорбление, нанесенное его сексуальности, окажет на него такое разрушительное воздействие? Сможет ли он прикоснуться к женщине, не ощущая при этом вины и стыда, какими бы беспочвенными они ни были?

Может, Иден… Господи, как же восхитительно она пахла! Бен попытался сосредоточиться на том куске керамики, который она нашла, на очертаниях бара, на словах музыки – на чем угодно, лишь бы справиться с эрекцией. Но в какой-то момент, испугавшись, что она почувствует его желание, он просто отпрянул от нее так, что Иден взглянула на него с безмолвным недоумением.