Жила Комстока - Луис Ламур

Тогда Вэлу и в голову не могло прийти, что отец не доживет до того часа, когда они увидят Калифорнию. Он еще не знал, что, потеряв мать, скоро потеряет и отца и что убьют его те же самые люди.

Глава 7

Съежившись, Тревэллион двигался навстречу ветру. Накрапывал мелкий дождь, который как-то сразу вдруг перешел в мокрый снег, и обледенелая тропа становилась все более скользкой. Люди с трудом поднимались по крутому подъему, падали и вставали, чтобы упасть снова. Мулы, прекрасно знавшие дорогу, упрямо тащились вперед, не обращая внимания на крики и брань, — в конце пути их ждали корм и вода.

Вэл низко надвинул шляпу и не отрывая взгляда следил за девушкой, ехавшей впереди. Она прекрасно справлялась с трудной дорогой и совсем не жаловалась. Он знал не много женщин, но зато умел читать по лицам так, как читал следы, оставленные на тропе, и чувствовал, что в характере Мелиссы есть железо, которое со временем превратится в сталь. Она сильная и мужественная и станет еще сильнее. Теперь он отчетливо видел недостатки тех женщин, с которыми встречался раньше. Одни из них могли подобрать бездомную кошку или собаку, что, конечно, похвально. Другие подбирали привлекательных внешне, но совершенно пустых духовно мужчин. И если вспомнить Альфи, то Мелисса могла оказаться одной из них.

Потом он мысленно вернулся к своим проблемам. Светловолосый человек, обогнавший их на дороге и помчавшийся вперед, явно узнал Вэла. Он молод, не старше его. Но кто такой? Кажется, Вэл до сих пор не встречался с ним.

И все же убийцы его родителей могли оказаться здесь. Маловероятно, что они все еще держатся Вместе, но в районы, охваченные золотой лихорадкой, стекалось множество воров и бандитов, и кто-нибудь из тех людей, несомненно, явится в Комсток.

Долгая езда позволяла человеку оставаться наедине со своими мыслями, и в последнее время Тревэллион много размышлял. Может быть, это происходило оттого, что он делался старше и мудрее, но Вэла уже не так сильно мучило желание во что бы то ни стало отомстить, что не могло не сердить его.

Все эти годы его неотступно преследовал кошмар той ночи. Убийцам удалось уйти безнаказанно, а потом они убили его отца. И не было такого закона, который мог бы настичь их и покарать. В последние дни перед смертью отец сильно изменился, из спокойного добродушного человека он превратился в собственную тень, угрюмую и замкнутую.

Что же касается его самого, то все эти годы он просыпался среди ночи, крича от страха, не в силах забыть того кошмара. И последние минуты жизни матери неизгладимо врезались в его память…

Потом Тревэллион мысленно вернулся к тому вечеру, когда он наблюдал за игрой в карты. Среди игравших сидел один человек, лицо которого показалось ему знакомым. Обратившись к бармену, он небрежно спросил:

— Кто это там в голубой ковбойке?

— Да так, бродяга. Зовут Рори. Частенько здесь ошивается.

Тревэллион потребовал еще пива, и бармен налил ему кружку.

— Я стараюсь не связываться с ним. Дурной он человек… не чист на руку. Когда-нибудь уж непременно попадется.

Сомнений быть не могло. Лицо немного постарело, погрубело, но Вэл узнал его. Он допил пиво, прошел через комнату и, как только начали новую партию, присоединился к игрокам.

Когда пришла очередь Рори сдавать карты, он придвинул их ближе к себе и накрыл одну или две ладонью. Третий игрок, несомненно видевший это, сделал непроизвольное движение, но Вэл промолчал. Пусть повторит то же самое еще раз. И вновь подошло время сдавать Рори, он сгреб карты, и тогда Тревэллион спросил:

— Интересно, куда подевался Скиннер?

Неторопливо тасуя колоду, Рори произнес:

— Скиннер? Кто это? Не знаю никакого Скиннера.

— А я думал, знаешь, — настаивал Вэл. — Помнишь, тогда, на Миссури?

Рори промолчал. Он положил карты и вынул сигару.

— Кто не бывал на Миссури, — наконец проговорил он, усмехнувшись.

— Да, ты прав. Многие уезжали тогда в фургонах на Запад, только некоторые так никогда и не начали свой путь.

Рори зажег сигару и снова взял колоду.

— Так что, трепаться будем или играть?

— Да нет, я просто подумал, что ты помнишь Скиннера, — сказал Тревэллион.

Рори загнал сигару в угол рта и принялся сдавать.

Играли молча, но Рори время от времени поглядывал на него, беспокойство его заметно возрастало. Вэл встретил его взгляд и улыбнулся. Тот сжал зубы. Он хотел что-то сказать, потом передумал и приказал принести ему выпить. Третий игрок положил карты и тихо вышел из игры.

Рори выигрывал, и это, казалось, придало ему уверенности. Теперь он смотрел на Вэла более воинственно, но тот делал вид, что не замечает этого. Снова настала пора Рори сдавать карты, он собрал их, и тогда Тревэллион сказал:

— Страшная это была ночь.

Рори опустил руки. Правая скользнула к краю стола.

Вэл указал на колоду:

— Давай-давай, парень, сдавай!

Рори разбросал карты, стараясь при этом не смотреть партнеру в глаза. Партию сыграли молча. Потом другую. Рори выиграл несколько мелких ставок и снова заказал выпивку. Он посмотрел на Тревэллиона и слегка нахмурился. Наконец спросил:

— А я знаю тебя?

Вэл пожал плечами.

— До сегодняшнего дня ты меня никогда не видел.

Рори уронил руки на сданные карты и небрежно подвинул их к Тревэллиону. Тот проговорил:

— А я видел тебя раньше. Однажды ночью, там, на берегу Миссури… А что это у тебя там, Рори, в левой руке?

Рори потянулся за револьвером, и тогда Тревэллион выстрелил в него.

Левая рука Рори медленно раскрылась, и на стол упали две согнутые в трубочку карты. Он внимательно смотрел на Вэла. Другая рука, уже успевшая схватиться за оружие, упала ему на колени, спереди на рубашке разрасталось красное пятно. Люди отпрянули от стола и расступились.

— Ты… ты… — Губы Рори силились что-то произнести.

— Я был тогда ребенком, Рори, но я видел все.

В комнате стояла мертвая тишина. Рори попытался подняться, потом тяжело рухнул на стул.

— Вы все свидетели, — обратился Тревэллион к окружающим, — он плутовал.

— Я еще раньше это заметил! — заговорил человек, вышедший из игры. — Я наблюдал, как он стащил несколько карт при сдаче!

— Но, — перебил его тучный мужчина с золотыми часами на массивной цепочке, — дело тут не только в этом. О чем это вы с ним говорили?

Взгляд Тревэллиона стал холодным.

— Это никого не касается, — отрезал он, убрал револьвер, взял свои деньги и вышел из комнаты.

Произошло это три года назад…

От воспоминаний его пробудил Ледбеттер.

— Заночуем в Строберри. У меня там есть свое местечко, если только никто не опередил нас.