Случайный многоженец-4 - Виктор Зайцев

Ракоци и своим ребятам сыщик своё решение объяснил позже, когда отряд шёл на соединение с основными силами орды.

— Я понимаю вашу обиду, — улыбнулся он, глядя на грустные лица парней, — у вас тоже будет огнестрельное оружие, не волнуйтесь. Во-первых, я отремонтирую повреждённые двенадцать ружей, и в каждом расчёте будут два стрелка. Но, длинные ружья мешают настоящим пушкарям, смотрите, чем вооружены пушкари уральцев и казар.

Протянув револьвер для изучения, он пояснил, что для пушкарей такие револьверы гораздо удобнее. Не пройдёт и года, как все пушкари получат такие револьверы.

— Во-вторых, нам не надо будет отвлекаться для собственной защиты, пока полусотня Мены нас прикрывает, — сыщик посмотрел на недоумённые лица парней, — пусть лучше они стреляют из ружей, наши пушки страшнее. Кстати, у нас появилось шестое орудие, вот наш главный трофей.

— А револьвер я подарю Мадьяру, зато свой второй револьвер прямо сейчас дарю своему лучшему другу Ракоци, не как трофей, которых у него будет много, а в знак уважения. К нему один трофейный подсумок с патронами.

Так и сделал сыщик, когда все добрались до каравана, тянувшегося по ущелью. Прискакав с Ракоци, Меной и сопровождающими, приданными вождём, к свите Мадьяра, он спешился и с поклоном передал тому револьвер с подсумком. Завистников среди вождей и старейшин у главного пушкаря и так хватало, а вызывать зависть и ненависть первого венгра не входило в его планы. Он догадывался, что рано или поздно, когда нужда в пушках уменьшится, Мадьяр легко расстанется с ним. И метод расставания несложно предвидеть, не увольнение, во всяком случае. Сыщик надеялся к этому времени добраться до побережья океана и основать там своё поместье, позаботившись о его неприступности. Собственно, поэтому он и постарался добиться уважения отряда прикрытия, одними пушкарями воевать неудобно.

К вечеру орда добралась до переправы через Пяндж, дальше дорога шла на юг, вдоль реки Сурхаб и дальше перевалами через Кабул прямо к великой реке Инд. Пользуясь светлым временем суток, сыщик организовал тренировку стрелков грамотному обращению с ружьями. Показал, как заряжать оружие и тут же запретил это делать в ближайшую неделю. Отправив парней чистить оружие, сам занялся ремонтом трофеев. Внимательный осмотр показал, что все ружья можно отремонтировать, у четырёх придётся укоротить стволы, а погнутые курки сыщик исправил сразу. Движение на юг, через перевалы шло довольно быстро, в отличие от избалованных современников Олега, степняки неплохо справлялись с горными тропами. Глядя, как воины ежевечерне вырубают подчистую гектары лесных зарослей на топливо для костров, сомнения в рукотворности пустынь у сыщика не возникали. Одно дело вырубить лес в Прикамье, где через пять лет сама поднимется густая поросль выше человеческого роста, совсем другое дело вырубка горного можжевельника, арчи. На сухих склонах вырубленный лес шансов на восстановление не имеет, с трудом пробившиеся ростки вытопчут и сгложут дикие козы и домашний скот.

Опять пушкари оказались в самом сложном положении, сначала переделали повозки, заузив колею и ширину. А через пять дней от части повозок пришлось отказаться, перегрузив всё имущество на вьючных коней. Полностью бросить повозки уралец не решался, сохранил все колёса, оси и упряжь на будущее. Часть груза досталась для переноски полусотне сопровождения, но парни не роптали, несли даже щиты, в любом случае все двигались пешком. Только вожди и старейшины продолжали форсить верхом, остальные воины жалели коней, вели на поводу, опасаясь сорваться и сломать ноги четвероногого друга. Таких травм избежать не удавалось, и пешее войско росло с каждым переходом. Аборигены, встречавшиеся по пути, как и все южане, вели себя мирно в отношении огромного войска, либо уходили в горы. Никаких столкновений с ними за весь переход так и не произошло. Почти месяц ушёл на преодоление отрогов Памира, отделявшего Амударью от Инда.

Время пушкари зря не теряли, успели не только научиться стрельбе из ружей, вместе с полусотней сопровождения. Испытали новое орудие и запаслись селитрой, обнаружив по пути пещеру, заполненную тоннами птичьего помёта, перебродившего в селитряные залежи, принудив к её переноске семерых аборигенов из ближайшего селения. Подполковник не забывал рисовать кроки на каждой остановке и накопил неплохой путеводитель через перевалы. Ракоци и Мена втянулись в это дело, подсказывая дополнительные перевалы и удобные места ночлега. А сам уралец сблизился с Суроном, часто общаясь с ним по вечерам, познакомился с другими священниками, шедшими с ордой. Они обсуждали будущее уральской веры в чужом краю, возможные трудности при обращении аборигенов. По совету уральца, каждый священник завёл себе двух-трёх помощников, в основном из числа раненых или заболевших воинов, не годных к дальнейшим сражениям. Кроме того, Олег постарался внушить священникам необходимость сохранения уральского языка богослужения и установления прочных связей с Уральском, они наверняка помогут с литературой и атрибутами.

Всё время движения по перевалам, красильщик и его помощники разыскивали не только запасы серы и селитры. Да и сам уралец не ленился брать образцы руды, занимаясь поиском медных или железных месторождений. Особенно с момента перехода в водораздел реки Инд, в реку Кабул, оказавшуюся необычайно полноводной. Возможно, из-за густых зарослей, покрывавших окрестные склоны гор. Поиски оставались безрезультатными, однако запасов пороха для трёх-четырёх сражений вполне хватало. Тут и подоспели первые стычки, у селения Джелалабад, где орду поджидало конное войско, свыше двух тысяч воинов. Слухи о движении угров через перевалы давно должны были докатиться до здешних правителей, на их месте любой попытался бы не пропустить чужаков на просторы дельты Инда, дать бой в узком ущелье.

Глава четвёртая

При виде выстроившейся вражеской армии, Мадьяр скомандовал остановку движения и послал вестового за Олегом и остальными вождями. После недолго совещания орда начала развёртываться, скрывая за густыми рядами конницы шесть пушек, в окружении стрелков, так стали величать полусотню прикрытия. Выстроившись, напротив друг друга, оба войска замерли в ожидании. Угры, по смыслу, должны атаковать первыми, но не спешили, надеясь поймать противника залпом пушек на встречной атаке. Оппоненты угров были богато экипированы, сверкали шлёмы и кольчуги, яркие бунчуки и попоны коней раскрашивали ряды противника. Вдали, в нескольких верстах за их спинами, виднелись стены Джелалабада, окружённые любопытными жителями. Спустя час ожидания от рядов всадников отделились две фигурки и спокойным шагом направились в сторону орды.

Навстречу двинулись сотник и прибившийся к орде горец, владевший местным языком, с указанием раздразнить врага, чтобы те атаковали первыми. Со своей задачей они справились, войско противников тронулось в направлении орды сразу после возвращения парламентёров. Позднее сотник рассказал, что особого умения от них не требовалось, переговорщики сразу предлагали невыполнимые условия, разоружиться и ждать решения судьбы от суда султана. Посланники султана даже не поинтересовались целью прибытия воинов с севера, выразив пренебрежение дикарям, одетым в рваные халаты и вооруженным копьями и топорами. Услышав ответы наглых варваров с севера, благородные воины не сомневались в своей победе, и не стали сдерживать порыва атаки. Конница атаковала широким строем, при поддержке лучников, засыпавших северян сотнями стрел из-за спины копейщиков.

Угры, не успевшие приготовиться к сражению, уворачивались от стрел, закрывая коней, часто своим телом. В результате более сотни всадников пострадали, но войско чётко выполнило команды сотников, развернувшись перед врагами и разойдясь от центра в стороны. На приближавшиеся стройные ряды южан глядели стволы шести орудий, сразу расплывшиеся белыми облачками выстрелов. Шесть ядер пробили узкие щели в атакующем строю, всадники двигались неторопливой рысью, не имея опыта боя против пушек. Пушкари ещё раз выстрелили ядрами, после чего, прикрытые щитами, спешно зарядили орудия картечью. Ждать пришлось недолго, и картечный залп выкосил достойную нишу в рядах противника. Вот эти выстрелы произвели неизгладимое впечатление на войско султана, множество напуганных и раненых коней ржали и бились на каменной тропе ущелья, выбитые из седел, всадники пытались подняться.

Вожди угров не дремали, ожидая подобного результата, две конные лавы ударили по флангам южан, окружая войско. Не успели полуразбитые копейщики обернуться, как лучники за их спинами оказались вырезаны, а их место заняли варвары. Продолжать сражение в таких условиях воины султана не пожелали, особенно увидев приближение страшных демонских труб, несущих смерть. Джелалабад сдался без боя, уверенные в победе своего войска горожане не задумывались об обороне крепости. Створки ворот вынесли передовые отряды кочевников, без помощи артиллерии. Несмотря на богатство города, задерживаться в нём вожди не дали. Едва похоронив погибших и приняв присягу пленных воинов, пожелавших сохранить жизнь в обмен на службу, орда двинулась дальше, за день, добравшись до крепости Ландихана.