Изуверский интернат - Лемони Сникет

«Сайонара» — по-японски значит «до свидания», и я уверен, все и каждый из миллионов жителей Японии сочли бы себя опозоренными, если бы услышали родное слово произнесенным столь отталкивающей личностью. Но бодлеровским сиротам некогда было предаваться международным размышлениям. Они пересказывали Квегмайрам последние новости.

— Какой ужас! — воскликнул Дункан. Все пятеро брели по лужайке и свободно могли обсуждать происходящее, не боясь быть услышанными. — Вам ни за что не получить отлично на экзаменах, тем более если бегать по ночам!

— Какой кошмар! — воскликнула Айседора. — И скобок вам тоже не сделать! Не успеете оглянуться, как вас заберут для домашнего обучения!

— Учитель Чингиз не собирается обучать нас дома, — сказала Вайолет, глядя вперед, где на лужайке их ждал фосфоресцирующий нуль. — Он учинит что-нибудь гораздо, гораздо более ужасное. Вы понимаете теперь? Для этого он и заставлял нас все ночи бегать! Он знал, что мы выбьемся из сил. Знал, что будем пренебрегать уроками и не сможем выполнять секретарские обязанности. Он знал, что нас исключат из Пруфрокской подготовительной и тогда мы попадем к нему в руки.

Клаус застонал:

— Мы всё ждали, когда откроется его план, и вот план раскрыт. Но, возможно, уже поздно.

— Нет, не поздно, — твердо сказала Вайолет. — Общеобразовательные экзамены состоятся не раньше завтрашнего утра. К тому времени мы должны выработать свой план.

— План! — повторила Солнышко.

— План будет непростой, — сказал Дункан. — Надо подготовить Вайолет к тесту мистера Реморы, а Клауса — к тесту миссис Басс.

— И надо изготовить скобки, — дополнила Айседора. — Но при этом Бодлерам еще предстоят пробежки.

— И бессонная ночь, — добавил Клаус.

Бодлеры посмотрели друг на друга, а потом на лужайку. Солнце стояло еще высоко, но дети знали, что скоро оно зайдет за дома-надгробия и наступит черед для ОСПА. Времени у них оставалось немного. Вайолет подвязала волосы лентой, чтобы не лезли в глаза. Клаус протер очки и снова надел их на нос. Солнышко поскрипела зубами, желая убедиться, что они достаточно остры для любой предстоящей работы. А двое тройняшек достали из карманов записные книжки. Злодейский план Учителя Чингиза стал виден сквозь призму опыта Бодлеров и Квегмайров, и теперь им предстояло употребить свой опыт на то, чтобы выработать собственный план.

Глава десятая

Трое Бодлеров и двое Квегмайров сидели в Сиротской лачуге, которая еще никогда не выглядела менее непривлекательной. Все пятеро надели изобретенные Вайолет шумные башмаки, поэтому отстаивающих территорию крабов было не видать. Соль высушила капающую светло-коричневую плесень, превратив ее в твердую бежевую корку. Вид у корки был не слишком приятный, но по крайней мере детям не приходилось то и дело увертываться от плюхающей жидкости. Поскольку с появлением Учителя Чингиза им пришлось сосредоточить свою энергию на борьбе с его коварством, пятеро сирот так ничего и не предприняли по поводу зеленых стен с розовыми сердечками. Но в остальном у Сиротской лачуги с появлением в ней Бодлеров несколько поубавилось слоновьего и прибавилось мышиного. Для того чтобы превратиться в уютное жилье, ей было еще далеко, но как место для разрабатывания в критическую минуту плана она вполне годилась.

А для Бодлеров критическая минута, несомненно, настала. Если они проведут еще одну изнурительную ночь, бегая по кругу, они не справятся с общеобразовательными экзаменами и секретарской работой, тогда Учитель Чингиз увезет их из Пруфрокской подготовительной школы неизвестно куда, и при мысли об этом они буквально ощущали, как костлявые пальцы Чингиза выдавливают из них жизнь. Квегмайры так волновались за своих друзей, что тоже ощущали себя как в тисках, хотя им прямая опасность не угрожала — так они, во всяком случае, думали.

— Не могу понять, как мы не сумели разгадать план Чингиза раньше, — мрачно проговорила Айседора, перелистывая записную книжку. — Мы с Дунканом провели такое тщательное расследование и все-таки не сообразили, в чем дело.

— Не расстраивайся, — ободрил ее Клаус. — Мы с сестрами столько раз имели с ним дело, и всегда разгадать его умысел было очень трудно.

— Мы пытались выяснить биографию Графа Олафа, — добавил Дункан. — В Пруфрокской библиотеке накопилось большое количество старых газет. Нам пришло в голову, что, если мы узнаем про какие-то прежние его деяния, мы разгадаем и нынешний план.

— Неплохая идея, — задумчиво протянул Клаус. — Я о таком и не подумал.

— Мы исходили из того, что Олаф совершал злодейства и до встречи с вами, — продолжал Дункан, — поэтому и взялись за старые газеты. Подходящих статей нашлось не так много, ведь он, как вы знаете, каждый раз действует под новым именем. И все же мы нашли одного человека, похожего по описанию на Олафа, в «Бангкокской газете», его арестовали за то, что он задушил епископа. Но он тут же бежал из тюрьмы.

— Очень похоже на него, — подтвердил Клаус.

— И еще в веронской «Дейли ньюз», — продолжал Дункан, — какой-то тип сбросил со скалы богатую вдову. На щиколотке у него был вытатуирован глаз. Ему, однако, удалось ускользнуть из рук полиции. Потом мы нашли газету вашего родного города, там говорилось…

— Мне не хотелось бы тебя прерывать, — вмешалась Айседора, — но, по-моему, пора перестать думать о прошлом и начать думать о настоящем. Перерыв на ланч подходит к концу, нам до зарезу нужен план действий.

— Ты не заснула? — спросил Клаус старшую сестру, которая давно молчала.

— Нет, что ты, — ответила Вайолет. — Просто я сосредоточенно размышляю. Кажется, я могу изобрести кое-что для изготовления скобок. Но не могу сообразить, как мне одновременно сооружать приспособление и готовиться к экзаменам. С тех пор как начались ОСПА, я не записала как следует ни одного рассказа мистера Реморы, так что не имею возможности их вспомнить.

— Ну, об этом не беспокойся. — Дункан поднял вверх свою темно-зеленую записную книжку. — Я записывал все его истории. Тут у меня сплошь скучные подробности.

— А я записывала длину, ширину и высоту всех предметов, которые приносила миссис Бас. — Айседора показала свою записную книжку. — Ты можешь учить по моей книжке, Клаус, а ты, Вайолет, — по Дункановой.

— Спасибо, — сказал Клаус, — но вы кое-что забываете. Мы вечером должны делать пробежки. Мы не сможем читать ваши записи.

— Таркур, — подтвердила Солнышко. Что означало: «Ты, конечно, прав. ОСПА всегда продолжаются до рассвета, а экзамены начнутся прямо с утра».

— Вот бы нам помог кто-нибудь из великих изобретателей, — сказала Вайолет. — Интересно, как поступил бы Никола Тесла.

— Или кто-то из великих журналистов, — подхватил Дункан. — Как бы вела себя Дороти Паркер в этой ситуации?

— Интересно, чем бы помог нам древний вавилонянин Хаммурапи? — продолжил Клаус. — Он был одним из величайших исследователей.

— Или великий поэт лорд Байрон, — сказала Айседора.

— Акула. — Солнышко с задумчивым видом постучала зубами об зубы.

— Кто знает, как все эти люди или рыбы поступили бы на нашем месте? — подытожила Вайолет.

Дункан прищелкнул пальцами, но не потому, что подзывал официанта, и не потому, что вспомнил любимый мотив, а потому, что в голову ему пришла мысль.

— На нашем месте! — сказал он. — Вот оно!

— Что — оно? — осведомился Клаус. — Чем тебе понравилось наше место?

— Нет-нет, — ответил Дункан, — не об этом речь. Когда Вайолет сказала «на нашем месте», у меня возникла идея. Я знаю, ты имела в виду «в нашем положении». Но что если действительно кто-то другой займет ваше место? Что если мы выдадим себя за вас? Тогда мы стали бы делать пробежки, а вы готовиться к общеобразовательным экзаменам.

— Выдадите себя за нас? — удивился Клаус. — Вы двое — копия друг дружки, но вы совсем не похожи ни на кого из нас.

— Ну и что? — не сдавался Дункан. — Ночью будет темно. Когда мы следили за вами из-за арки, то видели только две бегущие темные фигуры и одну ползущую.

— Это верно, — подтвердила Айседора. — Если я возьму у тебя, Вайолет, ленту, а Дункан возьмет у Клауса очки, то, спорим, Учитель Чингиз издали не различит, кто это.

— Мы даже обменяемся обычными башмаками, так что звук шагов на траве будет такой же, — добавил Дункан.

— А как быть с Солнышком? — спросила Вайолет. — Двое никак не могут выдать себя за троих.

Лица у Квегмайров вытянулись.

— Если б только Куигли был здесь… — сказал Дункан. — Я точно знаю, он бы с радостью переоделся малышкой, чтобы помочь вам.

— А что если взять небольшой куль с мукой? — предложила Айседора. — Солнышко ведь не выше куля муки. Не обижайся, Солнышко.

— Денада. — Солнышко пожала плечами.

— Мы украдем муку в столовой, — сказала Айседора, — и будем таскать куль за собой, когда будем бегать по кругу. Издалека он, возможно, сойдет за Солнышко и не вызовет подозрений.