Король - Бен Кейн

над какой-то шуткой. Не они. Мое внимание задержалось на востроносом юнце: он не пил, но я заметил, как его рука, скрытая под плащом так, что выглядывали только кончики пальцев, тянется к кошелю на поясе ничего не подозревающего соседа. Воришка, подумал я, выбросив его из головы.

Рис присвистнул, и я проследил за его взглядом. И успел разглядеть спину покидавшего таверну мужчины.

– Что? – спросил я.

– Когда король выходил, он наблюдал за ним, словно коршун, – прошептал Рис. – Постоял немного, как бы в нерешительности, а потом последовал за нашими.

Не успел он договорить, как я вскочил и накинул плащ. Де Бетюн вопросительно посмотрел на меня.

– Нужно навестить уборную, – солгал я и наклонился к уху Риса. – Остаешься здесь.

Он ответил непокорным взглядом, так хорошо мне знакомым.

– Нам всем нельзя идти с королем, – прошептал я.

– Тогда я последую за вами, один.

– Не смей, – прошипел я. – Я приказываю тебе, как твой сеньор.

Рис скроил такую рожу, что мог бы пугать маленьких детей. Я стиснул его плечо, показывая, как он мне дорог, и тихо промолвил:

– Бог свидетель, мы еще встретимся.

Подойдя к двери, я услышал, как де Бетюн громко заговорил по-французски, а Ансельм подхватил. Они привлекали к себе внимание, давая Ричарду возможность ускользнуть незамеченным. Ком подкатил к горлу. Никто не мог поручиться, что я снова увижу своих товарищей и друзей или Риса, не разлучавшегося со мной вот уже тринадцать лет. Он стал для меня больше чем спутником – младшим братом, которого у меня никогда не было. И вот я расставался с ним.

Я широко распахнул дверь и с радостью встретил порыв ледяного ветра. Он помогал лучше соображать и заглушать боль в душе. Королю грозила опасность, и не только со стороны солдат Фридриха. Пройдя быстрым шагом по коридору, я выскользнул через другую дверь в темный двор. Поблизости никого не наблюдалось. Из открытой двери в конюшню лился слабый желтый свет. Я разглядел Ричарда и Гийома, мгновением позже появился Бертольф, ведший лошадь. С ними был мальчишка-конюх. Он кивал и помогал перекинуть через круп коня пару седельных мешков. Ячмень, скорее всего. Путники вот-вот уедут.

Я обвел глазами двор, заглядывая во все закоулки, рассматривая любую тень. И на углу между гостиницей и следующим зданием различил очертания закутанного в плащ человека. Он сосредоточенно наблюдал за конюшней. Не зная точно, его ли заметил Рис и известно ли незнакомцу, кто такой Ричард, я колебался. Того мальчишку в Удине я зарезал, защищаясь. Сейчас же это будет хладнокровное убийство, как в Саутгемптоне, когда я прикончил Генри.

Король вывел своего коня на двор. Гийом шел за ним по пятам. Последним появился Бертольф – его лошадь плелась, понурив голову, явно недовольная предстоявшей прогулкой.

Неизвестный насторожился, затем двинулся к воротам, что вели на улицу. Я подождал, когда он скроется из виду, затем бросился за ним, как гончая за зайцем. Никогда не бежал я так стремительно и так легко, соблюдая притом крайнюю осторожность.

– Руфус? – услышал я за спиной окрик короля.

Я не ответил и выскочил на улицу. Слава богу, она была пуста, не считая моей добычи. Я кинулся к человеку в плаще. Действовать совсем бесшумно я не мог – когда я оказался рядом, он испуганно обернулся.

– Der König? – спросил я в надежде, что он отзовется. На лице неизвестного проступило удивление. Он кивнул.

Я занес кинжал.

Рот его открылся, он неуверенно шагнул назад.

Перед моим мысленным взором возникло бледное, безбородое лицо юнца, убитого мной в Удине. Я видел полные ужаса глаза Генри, которого Рис удерживал, подставляя под удар моего кинжала.

– Nein, bitte[9], – взмолился мужчина.

Я врезал ему кулаком в живот, а когда он упал, с силой ударил рукояткой кинжала пониже уха. Неизвестный распластался на мостовой и больше не шевелился.

Я побежал обратно к воротам.

На улице показался Ричард. Его конь, испуганный моим стремительным появлением из темноты, вскинул голову. Король натянул поводья.

– Руфус?

– Да, сир, – сказал я, отдуваясь. – Тот человек собирался поднять тревогу.

– Ты ему помешал.

– Ага.

Я молился, чтобы мой удар не оказался смертельным.

– Преданное сердце, вот ты кто.

– Сир? – прошептал я с надеждой.

– Бери своего коня, Руфус.

Вот так в конце концов нас оказалось четверо.

Глава 5

О последующих трех днях и проделанном за это время расстоянии – почти полторы сотни миль – у меня сохранились довольно смутные и расплывчатые воспоминания. Одно могу сказать точно: это было испытание ничуть не легче, а то и тяжелее скачки в Горру без малого десятью годами прежде. Говоря по совести, погода была не такой уж скверной: снег шел не слишком густой. В Горру нам пришлось скакать через метель. Дороги тоже были получше тех. Самым трудным оказалось бесконечное сидение в седле. Я выучился ездить верхом – в отличие от Ричарда, который сел на коня раньше, чем начал ходить, – и делал это уже много лет. Но мне ни разу не приходилось скакать три дня и ночи не останавливаясь, даже чтобы поесть, и делая лишь краткие привалы для отдыха. К концу пути мое заднее место стерлось так, словно его жгли огнем. Мы с Гийомом постоянно поддевали друг друга, шутя на этот счет, что помогало хоть как-то держаться. Бедняга Бертольф, не будучи наездником, страдал сильнее всех, но мужественно переносил пытку. На его стороне была молодость.

Просто невероятно, что король выдержал это. Думаю, только сила воли помогла ему преодолеть болезнь и взнуздать истерзанное лихорадкой тело. За все надо платить: он стал не похож сам на себя. Тень прежнего короля, он без жалоб садился в седло, когда нужно было ехать. Ел, когда я выдавал ему порцию из наших скудных припасов, пил из протянутой мной фляги, ложился отдохнуть, следуя моему примеру. Но говорил он, только если к нему обращались, и отвечал при этом односложно. Ричард сидел в седле, сгорбившись, словно старик, закутавшись в плащ, мертвой хваткой держа поводья. Ему не было дела до окружавшей нас местности. На ровных участках дороги, где ехать было легче, он засыпал на скаку.

Беспокойство за его здоровье, более того – за его жизнь не оставляло меня ни на минуту, но о жалости к себе приходилось забыть. Остановившись или вернувшись, мы бы сделали только хуже, стали бы пленниками, разделив судьбу де Бетюна, Риса и остальных. Нужно было ехать дальше и молиться в надежде, что мы оторвемся от погони, а крепкое сложение