Стать куртизанкой - Элизабет Бойл

– Да, вы, – упорствовала старушка. – И, должна сказать, самым удивительным образом. Он был довольно скучным человеком, пока вы не начали общаться. А теперь стал предметом скандалов и сплетен, ухаживая за вами столь бесстыдно.

Шарлотта зажала уши ладонями.

– Ничего не хочу слышать. Я вам не верю. Я бы никогда… он бы не…

– Но вы сделали. И он тоже, – сказала Куин. – Только представьте, Шарлотта, какой стала бы его жизнь, если бы вы не познакомились. Если бы он в вас не влюбился.

– Он влюблен в нее, а не в меня, – возразила Шарлотта. – Ведь до сегодняшнего дня он почти не знал о моем существовании.

– Но сейчас знает, – усмехнулась старушка.

– Даже больше, чем нужно, – сказала Шарлотта, которую происходящее начало раздражать. Ведь одно дело – желать любви мужчины, и совсем другое – обрести ее. Особенно если он принимал ее за совсем другого человека.

– Значит, вы хотели бы, чтобы все осталось как прежде? – спросила Куинс, и в ее голосе послышались зловещие нотки. – Чтобы он коверкал ваше имя и дарил цветы другой?

Шарлотта не стала спрашивать, откуда Куинс известны такие подробности, потому что образ мисс Берк, всплывший в ее воображении, показался ей страшнее привидения.

– Вы освободили его душу, Шарлотта, – тихо добавила старушка. – И открыли ей навстречу свое сердце.

– Я просто не могу в это поверить, – произнесла Шарлотта, взглянув в ясные глаза пожилой женщины. – Не могу и все.

– Верьте во что хотите, – ответила Куинс, поднимаясь со скамьи и пристраивая корзину на бедре. – Это было ваше желание, так что постарайтесь извлечь из него максимум выгоды. – С этими словами она развернулась, чтобы уйти, но Шарлотта поймала ее за руку.

– Вы не можете просто так взять и бросить меня, – сказала она. – Я ничего не помню и совершенно определенно не знаю, что теперь делать.

– Позвольте ему любить вас, а что до остального, в общем… – Морщинистое лицо старушки смягчилось, а ее странного оттенка зеленые глаза вспыхнули огнем. – Не стоит так себя изводить. Вскоре воспоминания о прежней жизни померкнут, и у вас останется лишь любовь, какую вы желали больше всего на свете. В таких вещах я редко ошибаюсь.

Редко ошибается? Куинс считала, что таким образом ее подбодрит?

– Конечно же, за все нужно заплатить определенную цену. В вашем случае это были необходимые перемены. Но посмотрите, что из этого вышло, – произнесла Куинс, кивнув в сторону дома Марлоу. – Разве он того не стоит?

Обернувшись, Шарлотта увидела виконта, спускающегося по ступеням отцовского дома.

Он уже успел переодеться и теперь выглядел как настоящий великосветский денди. Как же непривычно было видеть на этом некогда серьезном и степенном мужчине залихватски сдвинутую набок шляпу, туго обтягивающие бедра бриджи, сюртук густого винного цвета и яркий жилет.

Шарлотта развернулась, чтобы попросить Куинс вернуть ей прежнего Себастьяна, но женщина уже ушла. Исчезла так же неожиданно, как и появилась.

Шарлотта еще с минуту смотрела на пустое место, а потом ее взгляд упал на перевязанный голубой ленточкой букетик простых фиалок, лежащий на скамейке. Взяв букет, Шарлотта поднесла его к лицу и вдохнула насыщенный сладкий аромат. Подняв глаза, она увидела, что к дому Марлоу подъехал экипаж, чтобы забрать Себастьяна.

Не задумавшись ни на секунду и все еще сжимая в руках букет, Шарлотта направилась к нему, ведомая каким-то необъяснимым притяжением.

Она уже хотела спуститься с бордюра на мостовую, когда дорогу ей преградил экипаж. Кучеру удалось вовремя остановить лошадей. Шарлотта испуганно взглянула на мужчину, сжимавшего поводья, и тотчас же забыла, что едва не оказалась под колесами.

– Ба, да это же прелестная миссис Таунсенд, – насмешливо протянул он. – Немного заблудились, да? – Мужчина бросил поводья стоящему на запятках слуге и спрыгнул на землю. Когда же он оказался лицом к лицу Шарлоттой, она поняла, с кем имеет дело.

Это был лорд Лайман, один из самых завидных холостяков Лондона. Лишь на прошлой неделе, когда он проезжал мимо них в парке, мать провозгласила его образцом совершенства.

Однако при его приближении по спине Шарлотты пробежал неприятный холодок.

– Так что скажете, мадам? Не отправиться ли нам на прогулку, чтобы приятно провести время? – Лорд Лайман многозначительно повел бровями, не сводя взгляда с декольте Шарлотты, и, прежде чем она успела сообразить, что он собирается сделать, схватил ее за локоть и притянул к себе.

Шарлотта охнула. Но не столько от возмущения, что с ней обращаются подобным образом, сколько от внезапно нахлынувших на нее воспоминаний, напоминавших дурной сон.

Темный угол в театре. Его рука на ее локте. Сжимает крепко и больно, совсем как сейчас.

«Ты будешь моей, сучка. Непременно будешь моей еще до окончания сезона».

Она пытается оттолкнуть его, высвободиться из этих жестоких цепких пальцев, но он держит крепко, словно дает понять, что она перед ним бессильна.

«Ни за что, милорд. Вы никогда не добьетесь моей благосклонности».

«Я не нуждаюсь в твоей благосклонности. Мне нужно от тебя лишь удовольствие». Он притягивает ее еще ближе, так что его горячее дыхание обжигает ей ухо.

«Только дай тобой овладеть. Уж я научу тебя манерам, сучка, чтобы не задирала свой нос слишком высоко. Научу тебя уважению».

Ее сердце наполняется липким страхом.

Его другая рука ложится на ее грудь и больно сжимает.

«С такими долгами, как у него, Трент не протянет и месяца, и тогда ты придешь ко мне в поисках покровительства. Умоляя о помощи. Вот увидишь».

Шарлотта тряхнула головой в попытке прогнать кошмарные видения. Как все эти воспоминания могли принадлежать ей? Ведь она никогда прежде не встречалась и уж точно не разговаривала с этим мужчиной. Но тем не менее он удерживал ее подле себя, и она поняла, что рядом с ней оказался сам дьявол. Знала это с самого начала.

– Отпустите меня, – потребовала она, постаравшись перенять манеру прежней непреклонной и надменной Финеллы.

Но лорд Лайман лишь рассмеялся в ответ и приблизил к Шарлотте свое лицо.

– Ты примешь меня, потому что у меня есть золото, чтобы тебя купить. И я тебя получу, – сказал лорд Лайман, и злобная усмешка сделала почти уродливым его идеально красивое лицо. Взгляд мужчины продолжал обжигать грудь Шарлотты, и от горящего в нем желания его бледно-голубые глаза вспыхнули темным зловещим огнем.

И все же одно Шарлотта знала наверняка: ни она, ни Лотти никогда не будет иметь ничего общего с этим человеком. И, как и сказала Куинс, девушка вдруг ощутила в себе такую силу, о существовании которой