Стать куртизанкой - Элизабет Бойл

что весь свет или по меньшей мере мужская его часть, знала о… о том, что они с лордом Трентом… были… – о, даже при мысли об этом она заливалась густым румянцем – любовниками.

И вот теперь этот молодой человек намекал, что лорд Трент был не единственным, кто позволял себе вольности.

– Проклятье! – выругался один из мужчин, отсчитывая купюры. – Я был уверен, что сегодня утром она наденет желтое.

– Возможно, у нее желтые подвязки, – раздался голос из толпы.

Это предположение породило очередной взрыв хохота, и Шарлотта почувствовала, как краска стыда устремилась вниз, к ее абсолютно зеленым подвязкам.

– Я принимаю пари, – произнес лорд Боксли. – Ставлю пятьдесят фунтов на то, что у нее желтые подвязки.

– Ну, берегитесь, Боксли, – протянул лорд Фитцхью, пробираясь поближе к экипажу. Его губы растянулись в улыбке. – Ну же, Лотти, будьте умницей и позвольте нам взглянуть на ваши подвязки.

– М-мои подвязки? – запинаясь, пробормотала Шарлотта, которая уже подумывала о том, чтобы искать сомнительного спасения в собственном экипаже. Одно дело – цвет платья, но подвязки? Святые небеса, да за кого они ее принимают?

Судя по выжидательному выражению на лицах мужчин и тому, как оживленно делались ставки, они принимали ее за ту, кто удовлетворит их просьбу и поднимет подол.

Шарлотта сомневалась, что они поверят ей на слово.

– Подвязки, Лотти! – скандировала толпа. – Покажите подвязки!

Финелла ткнула племянницу локтем.

– Господи, детка, да покажи им уже свои подвязки.

– Ни за что! – запротестовала Шарлотта. Может, Куинс и выполнила ее заветное желание, но это вовсе не означало, что она станет задирать подол посреди улицы.

Высокомерно взглянув на окружавших ее мужчин, Шарлотта двинулась в сторону дома.

К своему ужасу, она услышала за спиной объяснение Финеллы. Та шептала настолько громко, что ее шепот наверняка услышали даже в Брайтоне.

– Она вчера выпила лишнего.

Шарлотта обернулась, чтобы опровергнуть эту гнусную ложь, но увидела, что Финелла озорно подмигивает джентльменам.

– А как насчет ставок на цвет моих подвязок, джентльмены? – С этими словами Финелла взмахнула подолом, явив взору присутствующих свои лодыжки.

Толпа заревела от восторга, и, к ужасу Шарлотты, мужчины вновь начали делать ставки. Сделав несколько шагов назад, она подхватила Финеллу под локоть и потащила вверх по ступеням. Вслед им, точно лай своры голодных собак, понеслись крики, шутки и смех.

– Так им всем и надо.

Финелла недовольно высвободила руку и бросила исполненный кокетства взгляд на собравшуюся возле дома толпу. Ей даже хватило дерзости отправить воздушный поцелуй графу Боксли. Господи, этот бесстыдник был лет на двадцать моложе Финеллы!

Однако прежде, чем дамы успели сказать что-то еще, дверь перед ними распахнулась, и на пороге возник низкорослый худощавый мужчина. На его носу примостились очки, а лысая голова блестела в лучах солнца, проникающих сквозь фрамугу над дверью.

Арбакл. Если судить по огрубевшим рукам и пятнам краски на мятой рубахе.

– Миссис Таунсенд, – с воодушевлением произнес он. – Вы все же приехали! Я боялся, что не увижу вас сегодня, ведь в последнее время о вас много чего говорят.

Шарлотта еле заметно вздрогнула. Одно дело – видеть свое новое имя на конверте, и совсем другое – слышать, как к тебе обращаются. Это здорово сбивало с толку. Необходимо было как можно скорее разузнать, что случилось с мистером Таунсендом.

А еще Шарлотте предстояло ответить на тысячу и один вопрос о том, почему никто не видел, что она вовсе не такое безнравственное существо, как могло показаться на первый взгляд. Кажется, Арбакл тоже ничего не понял. Взяв Шарлотту за руку, он повел ее в дом, точно заботливый дядюшка. Он отдал ее накидку экономке, и они вместе поднялись на второй этаж.

– Вы сегодня просто светитесь. Зеленый – определенно ваш цвет. Просто восхитительно! Чудесно! – Подняв руку, художник принялся водить ею во воздуху, словно нанося мазки и при этом не переставая осыпать гостью комплиментами. – В следующий раз я непременно напишу ваш портрет в зеленом. Нет, вы идеальны в любом наряде, но нужно пробовать и другие возможности, мое дорогое дитя.

– Диана в ее утреннем великолепии, – предложила Финелла.

– Прекрасная идея, миссис Берли! – воскликнул художник, и его глаза заблестели от удовольствия. – От Елены Троянской до Дианы. Эти портреты займут центральное место на моей выставке осенью.

У Шарлотты закружилась голова. Миссис Берли? И когда это Финелла обзавелась новым именем?

Пока Финелла и Арбакл торговались из-за стоимости услуг Шарлотты в качестве модели, сама она с изумлением и любопытством разглядывала висевшие на стенах творения: гравюры, эскизы, наброски и акварели. На них были изображены люди, лошади, красочные пейзажи.

Внимание Шарлотты привлекла небольшая картина, на которой художник изобразил бегущий вдоль покрытых мягкой зеленой травой берегов извилистый ручей. Там, под деревом, сидела женщина, и невидимый ветерок приподнимал подол ее платья и играл с лентами шляпки. Картина была не завершена, но Арбакл все же повесил ее на стену.

Картина навевала такую печаль, что Шарлотта непроизвольно вздохнула.

– Даже не пытайтесь, – обратился к ней Арбакл.

– Прошу прощения?

– Не пытайтесь снова предлагать мне деньги, – произнес художник. – Каждый раз я повторяю вам, что картина не продается, но вы упорно пытаетесь уговорить меня продать ее вам. И не надо хлопать ресницами. Наполненные слезами прекрасные глаза тоже не помогут. Я скорее брошу писать, чем позволю вам повесить мою Эмму среди скандальных картин в вашем будуаре. – Художник помахал пальцем перед носом у Шарлотты. – Я не такой, как эта толпа глупцов, поджидающих вас снаружи. Ваши чары на меня не действуют, Лотти Таунсенд. И так было с тех самых пор, как я впервые написал ваш портрет пятнадцать лет назад. – Он указал на картину, висящую над лестницей.

– Настоящая драгоценность, – заметила Финелла, проходя мимо портрета юной девушки, держащей на коленях корзину, полную цветов.

«Это же я», – подумала Шарлотта.

Но как это возможно? Ведь она высказала пожелание лишь вчера, но все выглядело так, словно той жизни, которую она помнила, никогда не существовало, а о нынешней она не знала абсолютно ничего.

Они уже поднялись на самый верхней этаж дома и остановились перед дверью студии Арбакла, когда снизу послышался шум.

– Я имею полное право войти. У меня есть билет.

Шарлотта взглянула на насупившегося Арбакла, а потом перевела взгляд на Финеллу, невинно закатившую глаза, словно потолок представлял для нее гораздо больший интерес, нежели скандал внизу.

– Миссис Берли, я вас предупреждал…

– Мой дорогой Арбакл, – произнесла Финелла, – вы должны понимать, что слухи лишь повысят стоимость вашей картины, процент от продажи которой принадлежит моей дорогой девочке. – Она сложила руки на груди